Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 17 – Нинель Мягкова

— То есть вы действительно готовы пойти против меня? — прищурился патриарх.

Его, казалось, забавляла такая вероятность. Еще бы — куда мне, скромной барышне, против его синдиката.

— Нет, могущественные люди, которым вы вот-вот заступите дорогу, пойдут против вас так, что вы и опомниться не успеете. И это не угроза, а ненавязчивое предупреждение. Повторюсь, мне симпатична барышня Воронцовская и мне не хотелось бы, чтобы она пострадала.

— Почему мне кажется, что это все-таки звучит как угроза?

Конечно, матерому махинатору трудно поверить, что кто-то со стороны искренне пытается ему помочь. Причем не ради личной выгоды, а просто так. Почти бескорыстно. Почти — потому что проблемы со страховой мне придется решать в ближайшее время, и если Воронцовские не отступят, то с большим трудом и привлечением тяжелой артиллерии в виде знакомых господина Сташевского. Однако прямых улик против меня нет, а показания двух малолетних поджигателей — их слово против моего. Да, подпортят мне знатно репутацию среди тех, с кем я мало знакома. Но вряд ли от меня отвернутся друзья, что мои, что отцовские. Купцы обращают внимание на слухи, но больше доверяют собственному опыту.

— Мне нет нужды вам угрожать, — устало покачала я головой. — Я предупреждаю. Вы не понимаете, во что ввязываетесь и чем это может закончиться для всего рода.

Господин Воронцовский недовольно поджал губы, но слуг для позорного изгнания меня не вызвал. Вместо этого поудобнее откинулся на спинку рабочего кресла и повелительно махнул рукой.

— Раз вы настолько хорошо осведомлены о делах в столице, рассказывайте. Все подробно, по пунктам.

Я и рассказала.

Не про невероятное возвращение в собственное прошлое, разумеется. И не о грядущем истреблении рода, хотя намеком и прошлась.

Только факты, уже свершившиеся, что в случае чего способен подтвердить тот же господин Сташевский.

О набирающем мощь и копящем деньги нечестными путями, в том числе подделкой векселей, князе Велигорском. О жаждущем признания и власти мелком лавочнике, возомнившем себя достойным опальной княжны. О смутных веяниях при дворе, расползающихся слухах и намеках на возможную смену власти.

Выход, который я предлагала Воронцовским, был одновременно элегантным и эффективным. Они доказывают свою преданность трону и получают шанс на помилование, при этом становясь героями у нас в Унгуре. Всего-то нужно отступить в сторону и позволить Белоярскому с компанией закопать самих себя.

Перевозка оружия — тяжкое преступление. Кто бы ни осуществлял ее, заказчик и покупатель всегда несут основное бремя вины. Всего-то одну поставку провести без характерных ящиков с меткой-вороном, подобрать пару работяг, готовых пойти на каторгу ради достойного содержания их семьям — уверена, Воронцовским не впервой рисковать подобным образом.

Не мне учить их патриарха.

Господин Воронцовский слушал внимательно, даже в какой-то момент принялся черкать на бумаге пометки. Впрочем, вовремя опомнился и кинул листок в печь. Если найдут подобное свидетельство с упоминанием имен и фамилий — одной каторгой не отделаться. В принципе обсуждать внутренние дела дворца, да еще и возможность переворота — верный путь на плаху.

Но мне терять нечего, как, впрочем, и собеседнику.

— Одного не пойму — какое вам до всего этого дело, уважаемая госпожа Мещерская? — поинтересовался патриарх после недолгой паузы.