Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 53 – Нинель Мягкова

Патриарх физически не мог заниматься всеми делами рода. А значит, в том, что касается земли, должен разбираться кто-то еще.

— Как приятно, что вы снова нас посетили, милая Софья! — прощебетала госпожа Воронцовская, заботливо наливая мне и дочери по полной чашке густого, пахнущего розами и гвоздикой взвара. Я розы на дух не выношу, но ради дела придется потерпеть. — Розалии остро не хватает в окружении достойных девушек, которых можно с открытой душой именовать подругами.

Насколько заметно, что они со Сташевским одного поля ягоды. Даже выводы делают примерно одинаковые!

Сама Розалия при этом сидела потупившись и бросала искоса неуверенные взгляды то на меня, то на матушку, будто сомневаясь, стоит ли и правда именовать меня подругой, или же повременить.

— Неужели во всем Унгуре не сыскать приличных барышень? — не удержалась я.

Портить отношения с госпожой Воронцовской ни к чему, но и плохо замаскированные намеки от нее терпеть не хотелось. Иначе выходило, будто кроме меня все остальные — неприличные. В том числе мои собственные приятельницы.

— Сыскать-то можно. Но не станут ли они дружить с моей дочерью ради личной выгоды — вот в чем вопрос!

— Если так рассуждать, то Розалию следовало вывести в свет инкогнито, — хмыкнула я. — Чтобы ни возможные женихи, ни ровесницы не догадывались о ее личности. Тогда все точно было бы по-честному. Возможно, достойные барышни и господа сейчас не решаются к ней приблизиться в том числе именно по этой причине — опасаются, что их обвинят в корыстности. Кому захочется подобное клеймо?

— Вы же решились!

— Меня такими мелочами не запугать, — пожала я плечами, вспомнив, в каких местах мне довелось побывать после переезда в столицу и с какими личностями пообщаться.

Благородных среди них было немного, в основном опустившиеся и разорившиеся. Но все равно дворянство не пропьешь. В манерах и поведении неизбежно проскальзывали достоинство и сдержанность.

Справедливости ради — далеко не у всех. Но подонки, как известно, родиться могут в любой, самой знатной и аристократичной семье.

— Вот видите! Вас не запугать, наверняка другие такие же смелые найдутся. Будет у моей девочки круг общения, глядишь, и женихи подоспеют, — оживилась госпожа Воронцовская.

Кто о чем, а матушка о замужестве.

— Маменька! — отчаянно покраснев, прошипела Розалия.

— Мои подруги из купечества. Не уверена, что вы их тоже сочтете достойными, — без обиняков отрезала я. — Вы их видели на балу, мы втроем с детства неразлучны.

«Разве что брак нас разлучил лучше любой ссоры», — добавила мысленно.

— Ну, господин Сташевский не считает их общество обузой, отчего мне возражать? — промурлыкала госпожа Воронцовская, и тут-то до меня дошло.

Вовсе не моих подруг жаждет заполучить матушка Розалии, а доступ к столичным аристократам! В частности, к Витольду. А уже через него — к знакомым и родственникам. Госпожа Воронцовская далеко не дура, понимает, что опала рано или поздно закончится. И их род тоже воспрянет, если все пройдет как задумано. А значит, у Розалии появится шанс блеснуть в обществе в Московии и найти партию куда приличнее, чем захолустный книготорговец.

Но окучивать напрямую Сташевского не позволяют приличия, вот и пошла она кружным путем, через меня.

— Они с господином Сташевским мало общались. Не думаю, что он успел составить о них определенное мнение. Однако во время строительства нам придется постоянно взаимодействовать — часть поставок будут обеспечивать родители моих подруженек. Кстати, мы недавно ездили приобретать земельный участок. У вашего рода, насколько мне известно, угодий довольно много. Кто ими управляет? Мне бы хотелось попросить несколько советов по поводу ухода за садом, возможно, нанять проверенных специалистов. Весна не за горами, деревьями следует заняться сразу же, как снег сойдет.