Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 54 – Нинель Мягкова

— Даже раньше! — всплеснула руками госпожа Воронцовская. — Заготовить все нужно — и побелку, и удобрения. У нас покупкой и арендой участков занимается мой супруг, но все, что касается садоводства — моя вотчина. Обожаю возиться с зеленью, это так успокаивает!

Ясно, придется искать подход к отцу Розалии. Можно было бы напрямую патриарха попросить уступить кусок территории, но согласится ли он? Не сочтет ли одолжением со своей стороны, за которое потом придется чем-нибудь расплачиваться? Не деньгами, это я как раз пережила бы. Учитывая нрав и род занятий старшего господина Воронцовского, быть ему обязанной категорически не хотелось.

Без одобрения патриарха я ни пяди земли не получу, тут и думать нечего. Но договариваясь о продаже с отцом Розалии, я заключаю полностью легальную сделку двоих равных. Чего нельзя сказать о контрактах со старшим господином Воронцовским.

С тем я вообще намеревалась иметь как можно меньше общего вне оговоренных рамок. Пусть Сташевский разбирается, ему не впервой нырять на темную сторону жизни. А я нежная барышня, о подобных ужасах не долженствующая иметь ни малейшего представления.

Оставлять жизненно важный для функционирования гостиницы участок во владении Воронцовских крайне рискованно. В любой момент они могут передумать и расторгнуть наше соглашение, а то и денег за использование запросить. И что тогда делать? Везти товары и людей кружным путем? Я уже так красиво все распланировала, с одноколейкой и небольшим грузовым поездом на один-два вагона, чтобы от станции с удобствами все доставлять. Распрощаться с этой идеей и строить дорогу через город категорически не хотелось.

Господин Воронцовский, папенька Розалии, к женской беседе по понятным причинам не присоединился. Но я не унывала — у него где-то в городе есть контора. Туда и отправлю поверенных вместе со Сташевским. Пусть договариваются. Надеюсь, получится, и патриарх ощущает достаточно вины за собой, чтобы передать нам землю по умеренной цене. В конце концов, ему тоже выгодно наше процветание, пусть даже ради него придется чем-то поступиться.

Пришлось еще часа полтора слушать инструкции по подготовке сада к лету. Пожалуй, часть советов госпожи Воронцовской я и правда возьму на вооружение. Я даже попросила бумагу и карандаш и записала несколько названий: у нас с папенькой сада не было никогда, два растущих у стены куста черемухи не в счет. Конечно, есть еще госпожа Лозинская, которая наверняка понимает во всем этом куда больше благородной дамы, но дополнительные сведения никогда не помешают.

Лишь когда время приблизилось к ужину, госпожа Воронцовская спохватилась и вспомнила, что самого главного-то у меня и не уточнила:

— Вы упоминали, что хотите пригласить жрецов. И еще каких-то людей из трущоб. Речь шла о ком-то определенном? И вы уверены, что на празднике место подобным личностям?

— Ну, праздник затевается ради их благополучия. Но на самом деле это была идея господина Сташевского, что мне не очень-то по нутру. Он предлагал продемонстрировать обществу бедствующих детишек, но в моем представлении подобный маневр неприятно отдает цирковым выступлением и зоопарком одновременно. Детям будет неуютно, взрослые испытают брезгливость и отторжение вместо сочувствия. Куда выгоднее для всех, если трущобы на балу будут фигурировать лишь в качестве абстрактного объекта.