Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 69 – Нинель Мягкова

Он, собственно, и не делал ничего, потому его так сложно привлечь к ответственности. Рафал Велигорский лишь плоды пожинал и наслаждался результатами чужих усилий. В случае беды ему есть на кого свалить вину. Только выбирай.

— Господин Костомарский сам по себе, возможно, никого и не заинтересует. А вот производство, которое он организовал в пригороде Московии, очень даже. Точного адреса я не знаю, к сожалению, но слухи ходят, что именно там выпускают облигации, практически не отличимые от настоящих бланков. И векселя, — я понизила голос до едва слышного шепота, так что Сташевский невольно наклонился вплотную, и выдохнула: — А то и купюры!

Последнее в суде так и не доказали по одной простой причине. Неведомым образом господину Костомарскому удалось найти оригинальный печатный блок, которым пользовались при изготовлении банкнот номиналом в пять рублей. То ли, вместо того чтобы сдать на свалку, ему продали, то ли князь воспользовался своим влиянием и раздобыл — о том газеты умалчивали. Но деньги, отпечатанные на подпольной фабрике, настолько походили на оригинал, что различить их так и не удалось.

А вот по векселям промашка вышла. Где-то оттенок не тот подобрали, где-то край недооформили. Как ни странно, более простой в исполнении документ оказался более сложным для подделки.

Возможно, именно потому, что ему не уделяли должного внимания. И так сойдет.

— Что? — переспросил Сташевский, хотя прекрасно все расслышал.

Не поверил своим ушам. Неудивительно.

Фальшивые векселя — каторга. Фальшивые деньги — немедленная казнь без права помилования, и изгнание всей семьи до пятого колена за Камень.

— Уважаемый господин Мелецкий ведь вхож в столичное общество? Я правильно догадалась? — сменила я тему, не желая пока что углубляться в сомнительные спекуляции.

Доказать причастность князя к настолько серьезному преступлению сложно, а единственный способ арестовать мошенников — поймать их с поличным у теплого еще станка. Пока что это маловероятно.

— Немного, — кивнул Сташевский, выжидательно глядя на меня.

Я не стала его разочаровывать:

— Вы вернуться в Московию не можете из-за опалы, но он-то может! Заодно посмотреть, что происходит в том книжном магазине, кто туда ходит и с кем общается его управляющий. А также позаботиться о безопасности этого самого управляющего. Боюсь, после неудачного обмена посылками с господином Яровским он чрезмерно запятнал свою репутацию. И его вскоре могут попросить… как с работы, так и из жизни.

— Полагаете, его уберут как лишнее связующее звено? — тут же сообразил Сташевский. — Я попрошу господина Мелецкого съездить и присмотреться.

— Благодарю. И рекомендую поспешить. Ведь следствие идет полным ходом, мало ли что, — я поднялась со скамейки, смаргивая набежавшие от солнца слезы.

Если повезет, у нас появятся зацепки, способные оправдать Сташевского еще лучше, чем разоблаченный вовремя мятеж. Ведь началось все с его обвинения в адрес князя Велигорского. Даже если Сташевский сейчас вернётся в столицу, царь будет посматривать на него косо, не до конца доверяя. Если же он докажет, что тогда не просто бросал опрометчивые слова в лицо правителю, а пытался раскрыть предательство близкого родственника — отношение станет совсем иным.

— Откуда вы только все это знаете? Нет, не буду спрашивать, себе дороже, — пробормотал Сташевский, удаляясь в пристройку.