Книга Картина смерти, страница 82 – Татьяна Ван

— И еще – я уверена, что художник вкладывает часть души в свое творчество. Скарабей, как я узнала из интернета, был странным художником, который трагично ушел из жизни. Поэтому, думаю, за его работами тянется шлейф печали.

— А как он умер?

— Никто точно не знает, что случилось, но, когда его тело нашли, он был весь в крови и синяках, с переломанными костями. Кто-то избил его до смерти. Так писали в газетах, – вздохнула Полина. – А после вскрытия врачи нашли в его крови какое-то химическое вещество. Немыслимую дозу. То есть, не избей его кто-то, все равно бы умер.

— Он…

— Да, хотел уйти из жизни. Это было в тысяча девятьсот тридцатом. Я, когда читала про него, нашла одну любопытную заметку. Британские журналисты того времени развернули большую драму именно вокруг его отравления. Были версии, что за ним стоит тот же, кто избил художника. Но знаешь, что интересно? В его комнате нашли то самое вещество, а еще записку с одним словом: «Ложь». Жизнь Калверта нельзя назвать сладкой: он страдал от алкоголизма, принимал наркотики, любил посещать бордели и вел себя беспорядочно и неосмотрительно. Представляешь, какое наследие он мог оставить?

Полина кивнула в сторону картины.

— И тот факт, что он увлекался Египтом, пугает еще сильнее. Знак вечной жизни на картине тревожит меня больше всего. Кто знает, что Скарабей, а в действительности Калверт Телфорд, нашептал у холста? Аура этого произведения искусства рождает такую тоску, что хочется выть.

— Это все, что ты знаешь? – спросила Женя, когда Полина замолчала. – Про художника.

— Да, мне и этого достаточно, чтобы сложить мнение о Скарабее. Ничего больше про него я знать не хочу. И в том, что его избили до смерти, нет ничего удивительного. Он сам навлек на себя беду. Но если тебе интересно покопаться в его биографии, думаю, нужно покупать специализированную литературу. В интернете ничего нет, кроме того, что я уже рассказала. Но зато в сети можно прочитать про его дедушку – торговца картинами.

Думаю, Скарабей стал знаменитым благодаря своему деду – великому и неподражаемому Гарольду Телфорду, который в семидесятых годах девятнадцатого века начал торговать картинами и вскоре сколотил на этом деле приличное состояние.

Гарольд отличался изысканным вкусом, мог предчувствовать новые популярные течения и поддерживал начинающих художников, которые, становясь известными, не забывали доброго торговца и чаще, чем остальным, присылали новые полотна для экспозиции. А Телфорд уже предлагал шедевры английским и иностранным коллекционерам.

Пока Полина рассказывала о прошлом, Женю подмывало узнать о настоящем.

— Кира присвоила себе мою картину из-за влияния сюрреалистических глаз Скарабея? – скептически спросила Женя, воспользовавшись короткой паузой.

— Я не уверена, но предполагаю это. Потому что творчество Скарабея меняет людей, это точно. И не в лучшую сторону. А Кира уже была в его власти, когда ты прислала ей свой холст.

— А потом она поступила и начала рисовать то, что преподавателям пришлось по нраву.

— Опять-таки из-за Скарабея.

— Вот умора-то – картина делится с людьми талантами своего создателя, – заметила Женя.

Вскоре она начала истерично хохотать, вкладывая в смех свои боль, страх и непонимание происходящего. Ей казалось, она начинает сходить с ума – так сильно рассказ Полины не вязался с тем, к чему она привыкла.