Книга Картина смерти, страница 93 – Татьяна Ван

— Как дела у твоей мамы? – спросила Женя, когда Арсений разливал напиток.

— С ней все хорошо, как я понимаю. Но мы с ней в жуткой ссоре. Почти не общаемся.

— Да?! Из-за чего вы поссорились?

— Если коротко – мы с ней расходимся во взглядах касательно моей будущей жизни. Да так, что она меня видеть не хочет.

— А если не коротко?

— Если не коротко, то… Как-нибудь в другой раз, хорошо? Сейчас давай пить кофе. – Арсений поставил две фарфоровые чашки на стол и сел напротив.

Арсений понимал, что когда-нибудь ему придется рассказать Жене о скором отъезде. Уже, возможно, навсегда. Роберт готовил его к работе в Париже не на пару месяцев, а как минимум на десять-двадцать лет. Как максимум – на всю жизнь.

Он и сам рвался во Францию. Мечтал об этой стране с остервенением, считая, что только там сможет чувствовать себя комфортно. Да, первые два года были трудными, он страдал и почти упал в бездну депрессии. Арсению казалось, что нет ничего проще переезда – и близкие друзья сразу найдутся, и ритм жизни не покажется изнуряющим. На деле было наоборот – он остался один в незнакомой стране, где все постоянно от него что-то требовали. Преподаватели – хорошей успеваемости, кассиры в магазине – понятного французского, полиция – документов и бесконечных объяснений. Даже с Марселем Арсений почти не пересекался – тот выбирал тусовки в компании крутых старшекурсников, а не учебу, поэтому свободное время друзья проводили порознь. Но все трудности привели его туда, куда нужно. Благодаря непониманию со стороны общества и препятствиям он понял, чего хочет от жизни. Кроме того, юноша осознал, каков он на самом деле. Арсений Сафонов или Арсенио Нери? Человек, у которого два имени, наконец определился и выбрал то, что ему больше по душе. Он Арсений, и он любит Париж за искусство. Именно во Франции он нашел себя и свое место, хотя поначалу казалось, что эта страна, этот город его уничтожат.

Естественно, мама была против переезда и работы. Еще шесть лет назад ей совсем не понравилась перспектива лишиться сына из-за его заграничной учебы, но тогда Арсений ее успокоил, пообещав, что вернется. Кто же знал, что он не захочет этого делать.

— Я привезла тебя в Россию не для того, чтобы ты вернулся в Европу, – как-то сказала мама. – Твой дом – тут.

Но у Арсения не было дома. Даже Францию он не рассматривал как дом. Просто страна, где хорошо и где ждут.

Сейчас же Арсений жил в Питере только потому, что так было нужно по работе; так правильно. Но потом… Он собирался распрощаться с этим городом навсегда. Как и со страной.

Но как сказать об этом Жене? Арсений хорошо помнил, как она в прошлый раз отреагировала на его поездку; как легко вычеркнула из жизни лучшего друга (и ведь только потому, что он решил жить вдали от нее).

«Я хочу помириться с Женей, поэтому отложу разговор на потом. Не хочу снова ругаться и выяснять отношения», – решил Арсений и внимательно посмотрел на подругу детства – та с восхищением и растерянностью рассматривала кофейный сервиз.

Сафонов засмеялся.

— Не удивляйся такому сервису. К нам приходят разные люди, и мы всегда угощаем их как подобает. А ты мой друг. И я хочу произвести на тебя впечатление, чтобы ты еще больше восхитилась местом, где я работаю.

— Выкладываешь все как на духу. Никакой загадочности.