Книга Стерва для ботана, страница 2 – Юлианна Клермон

Многозначительно приподнимаю бровь.

Ну давай…

Соглашайся, гадина! Я тебе последний козырь вываливаю. Ну?!

Жирное тело колышется. Мощная грудь вздымается и опадает, в мелких рыбьих глазах появляется характерный блеск.

— А ты, Ларина, умеешь…

— Можно просто Элина, — предъявляю ей свою самую лучшую улыбку. С упорной, многочасовой тщательностью отрепетированную у зеркала, между прочим. — Аннушка Викторовна, соглашайтесь. Мы не в обиде, вы не в накладе, студиозы тоже пристроены. Все в шоколаде.

— И на пятом.

Дуры за спиной тихонько угукают и подхихикивают. Выспались. Реально, если бы они мне были не так нужны, я бы рядом с ними даже сра… выгуливать собак не стала.

— Хорошо. И на пятом, — согласно киваю.

А что остаётся…

Наконец эта слониха рожает согласие, и мы, обвешанные сумками и пакетами, прёмся в свою комнату.

— А ну, выметайтесь, — вхожу в родные пенаты без стука, как положено хозяйке, и морщусь. — Это что за бомжами здесь воняет?

— Фу, ну и запах, — подаёт голос Снежана, выглядывая из-за моего плеча. — Вы что, реально с помойки?

Спокойно, Элина. Убивать ещё не время. Эта идиотка нам пока нужна. Хотя бы для поддержания внешнего статуса. У неё папа в её Мухосранске замглавы администрации работает, а потому на шмотках дочери не экономит.

— Снеж, Элина не про помойку, а про то, что они едят, — из-за правого плеча высовывается острый коготок Милки и указывает на стол, где в хаотичном порядке покоятся пакеты из-под супов быстрого приготовления.

— Девочки, а вы кто? — с ближней к нам кровати, Снежкиной между прочим, поднимается подросток-переросток и лучезарно, как ему кажется, нам улыбается.

Мальчик, а у тебя хоть где-нибудь волосики уже отросли? Три длинных противных волосинки над губой не считаются. А это что? Ты ещё и жвачку жуёшь? Как корова, что ли? Отрыгнул, и снова в дело?

Господи, башка сейчас разломится напополам.

— Кошмарьте отсюда, мальчики, — последнее слово брезгливо выплёвываю. — Это наша комната.

— А наша?..

Перевожу взгляд на валяющегося кверху пузом на Алесиной кровати «батончика». Милый, а ты вообще в курсе, что такое физкультура? Или только жрать умеешь?

— А ваша этажом выше. Где голуби живут под крышей, — выдаю томно и ласково.

Уже сил нет орать. Мне бы лечь.

— Элинка, да ты поэт, — восхищённо тянет Алеся, наша белорусская красавица, будущая наследница Беловежской пущи. Шучу-шучу. Наследница сети кафе быстрого питания.

— Вас переселяют в комнату пятьдесят восемь, — ставлю точку в этом бессмысленном разговоре. Надоел уже бесплатный цирк с тюленями и морскими котиками.

Мне бы таблеточку аспирина и поспать.

В одном автобусе ребёнок как блаженный орал. В другом бывший партработник несколько часов полоскал мозги, какая нынче мелкая пошла молодёжь, и как он после войны страну с нуля поднимал, а такие, как мы, даже сортир на даче построить не могут.

Историк, блин. Ага, с горшка он её поднимал. В сорок пятом ему максимум памперсы менять надо было. Или тогда ещё не было памперсов?

Ой, да какая мне разница!

Выдыхаю сквозь зубы и иду к своей кровати, где не обращая никакого внимания на наши крики спит какой-то задохлик.

— Эй, — бросаю пакеты на пол, а сумку — ему на ноги, — вставай и освобождай моё койко-место. Спать будешь в другой конуре.