Книга Стерва для ботана, страница 40 – Юлианна Клермон

— Дядь Серёж, а вы здесь откуда? — восклицаю удивлённо и подхожу к машине, остановившейся неподалёку от остановки. — И где ваша внучка?

Мужчина весело щурится.

— Дома, где ж ей быть. А я ненадолго по делам отъехал. Подарки ей привёз, да с куклой не угодил. Говорит: «Деда, ты мне с синими волосами привёз, а я хочу с розовыми». Вот, еду теперь искать с розовыми, — разводит руками и широко улыбается. — А ты куда собралась?

— К маме в больницу, — отвечаю, машинально поглядывая на дорогу.

Маршрутки всё нет.

— Сама только из больницы и уже по автобусам носишься? — дядя Серёжа качает головой, оглядывая толпу народа, который всё прибывает на остановку. — Садись в машину. Показывай дорогу.

Отрицательно мотаю головой.

— Нет, ну что вы… Не надо. Я сама доеду.

— Тогда давай по-честному, — хитро прищуривается. — Я тебя везу к маме, а на обратном пути ты помогаешь мне выбрать куклу. Лизонька сказала, что без куклы с розовыми волосами она меня будет любить меньше. А меня меньше нельзя — я всё-таки транзитный дед. Набегами бываю.

Транзитный дед.

Весело фыркаю, секунду колеблюсь… Обхожу машину и всё-таки сажусь.

По дороге узнаю, что завтра дядя Серёжа уезжает обратно.

— Если хочешь, могу захватить тебя, — бросает он между делом.

Улыбаюсь и, чтобы не рассмеяться, прикусываю губу.

Глеб… если бы ты знал, как вовремя вчера появился.

Стоп.

Элина, выдыхай.

К маме приезжаю в неожиданно хорошем настроении.

Она рада. Очень.

Садимся с ней на кушетке в коридоре.

Мама улыбается, держит меня за руки и не отпускает.

— Как учёба? Что нового? — спрашивает.

— Мам, — сжимаю её пальцы, — ты же позавчера по телефону спрашивала. Всё хорошо. Оценки нормальные. Долгов нет.

— А преподаватели тебя не обижают? — она гладит меня по голове, как маленькую.

— Конечно, не обижают. Наоборот, ставят в пример другим. Гордятся.

Вру без зазрения совести. Но моей маме — только так.

— И я горжусь, — она моргает, пряча слёзы. — И Серёженька тоже гордится.

Давлю острый укол в сердце.

Серёжка для мамы всегда живой.

Когда ей получше и отчим не лютует, она ездит на кладбище. Сидит там часами. Рассказывает новости. Делится радостями и печалями.

Возвращается тихая, опустошённая. Говорит, что Серёженька снова просил её не плакать — ему не больно. И потом долго спит.

Мы с Иринкой ходили по врачам. Нам сказали, что с мамой всё в порядке. Просто так ей легче переживать утрату.

— Ты к нему ездила? — тихо спрашивает мама.

— На этой неделе не успела. Приеду в следующие выходные и съезжу, — обещаю.

Мама кивает. Она рада, что «Серёженька видит всех».

— А как там Митенька? — едва слышно спрашивает мама.

Поджимаю губы.

В груди начинает медленно закипать злость.

— Я у него не была. У Иринки ночую, — гашу эмоции и отвечаю как могу ровно.

— Я за него переживаю… Он там один.

— Мам, он там не один и с голоду не умирает. Сама же говорила, что к нему кто-то ходит.

Закрываю глаза и медленно вдыхаю.

Тихо. Всё будет хорошо…

— Так это ему только продукты приносят… — мама прячет глаза. Снова готова заплакать. — Ты бы съездила к нему. Прибралась, помогла.

Помогла бы я ему. Костылём поперёк хребта.

— Мам, я не поеду. Давай не будем об этом.

Всё-таки злюсь.

— Элиночка… — голос мамы дрожит. — Он звонил. Угрожал. Сказал, если не приеду, он меня и здесь достанет…