Книга Я – «гадкий утёнок» королевской семьи, страница 52 – Александра Звездочёт

— Вовсе нет, просто… Просто Вы очень красивы, — призналась я и только в последний момент поняла, как мои слова выглядят со стороны. — А!.. ой… В смысле!..

Юноша рассмеялся бархатистым смехом, его синие крылья за спиной слегка приоткрылись и снова сложились, издав приятный шелестящий звук трущихся друг о друга пушистых перьев.

— О, я счастлив слышать это, особенно из уст самой принцессы Сиренекрылых, — тихо сказал он, тепло улыбаясь.

Я удивленно моргнула и растерянно перевела взгляд на стоящую рядом Фианну, потом снова на него.

— Вы знаете меня?

— Разумеется.

Лазурекрылый осторожно взял предложенный вторым мужчиной небольшой чемоданчик и, помогая мне сесть на кровати так, чтобы мои босые ноги касались пола, опустился рядом на колено, роясь в пакетах с новыми бинтами и доставая другой рукой прозрачный флакон с зеленоватой жидкостью.

— Ее Высочество леди Серенвинд, одна из старших дочерей правителя Арвандила, — сказал он, как бы демонстрируя свою осведомленность. — Леди довольно скромна и застенчива, и, несмотря на отсутствие крыльев за спиной, очаровывает всех одним лишь взглядом своих больших сиреневых глаз. По крайней мере, так говорят все, кто находится на поверхности.

От таких красивых поэтических строк я едва не растерялась: неужели так думают обо мне окружающие?Все мои переживания по поводу крыльев, все мои страхи и нежелание появляться на публике из-за того, что я сама себя накрутила, все это время воспринималось людьми как девичья скромность, чистота и невинность?

Почему-то я почувствовала радость и облегчение. Почувствовала, что где-то глубоко внутри моя душа сбрасывает с себя весь тот тяжелый груз, который я навалила на нее своими же руками.

— Но мои крылья… — пробормотала я, вспомнив, сколько запретов наложил на мою жизнь отец, — их же нет…

И еще слова Равендиса о том, что никто и никогда не полюбит меня такой. Почему я вообще думаю обо всем этом сейчас? У меня есть дом, есть семья, есть Фианна… Зачем мне нужна мужская любовь? Меня и так любят те, кто мне дорог, и больше ничего не нужно.

— Крылья — лишь красивый аксессуар, миледи, — сказал юноша, осторожно снимая повязки с моей раненой ноги. — Если бы они давали возможность парить, то разговор оказался бы совсем другим, но не в этом случае. Дамы украшают их жемчугом, драгоценностями, цветами, чтобы отцы могли продать своих нарядных дочерей подороже. Крылатые все чаще забывают, что мы не павлины, и наша гордость и свобода не в том, у кого красивее и величественнее крылья.

Лекарственная жидкость полилась на открытую рану, и я, полностью завороженная словами Лазурекрылого, смогла опомниться только тогда, когда стопа начала болезненно щипать и пульсировать.

Я прикусила нижнюю губу, глаза увлажнились от слез, но мне пришлось взять себя в руки и терпеть до конца. Это была всего лишь маленькая ранка, и такая кратковременная физическая боль никогда не сравнится с той душевной болью, которую я, Фианна и наши семьи испытывали все это время.

— Ваше Высочество, Вам, наверное, неловко слышать такие слова от человека младше Вас, тем более от мужчины, — заговорил молодой человек после небольшой паузы, — но у меня шесть сестер, три младших и три старших, и поверьте, я знаю, о чем говорю.

Да, я верила ему.Верила каждому его слову, и не потому, что была молода и наивна, а потому, что и сама порой так думала. И теперь, когда моя точка зрения совпала с мнением другого человека, я окончательно убедилась в правдивости этих простых, но сильных фраз.