Книга Я – «гадкий утёнок» королевской семьи, страница 53 – Александра Звездочёт

И я предпочла бы быть той же Сиренекрылой без крыльев, но зато свободной, а не, как сказал этот парень, нарядной куклой, у которой крылья — лишь красивое дополнение в виде аксессуара.

— Ну, вот и все, миледи. — Молодой человек сложил все свои инструменты в чемоданчик и встал. — Мне очень жаль, что лечение заняло столько времени и причинило Вам так много боли.

— Я искренне надеюсь, что это шутка, — удивленно запротестовала я. — Если бы не Вы, я бы сейчас лежала в земле и не видела ни солнца, ни луны.

— Вы еще так молоды и полны сил, госпожа, — послышался голос второго мужчины, намного старше Лазурекрылого. В его светло-русых волосах уже проглядывала заметная седина. — Живите долго и счастливо, в свое удовольствие, и не позволяйте никаким препятствиям встать на Вашем пути.

Верно, так я и поступлю. Привыкнуть к своим новым принципам будет нелегко, но если я и дальше буду позволять чужакам «топтаться по мне», то в конце концов потеряю себя, утрачу свое истинное «я» и уже никогда не смогу его обрести.

Я, Исилия Серенвинд, принцесса Арвандила и вторая старшая дочь короля Арвандила, Сиэдриэля Серенвинд-Арвандаля Второго, не потерплю неуважения. Не только как девушка с высоким статусом, но и просто как живой человек, в груди которого бьется горячее сердце, жаждущее свободы и справедливости.

И все же… К ак порой трудно высказаться близким, и так легко сказать все это совершенно незнакомому человеку, зная, что ты никогда больше не встретишь его, и твои слова не причинят ему дискомфорта, не лягут тяжелым грузом на его плечи.

Как же в нашем мире все сложно, но в то же время так просто.

Я сидела на мягкой кровати, ощущая ноющую боль в забинтованной ноге и понимая, что, хотя моей жизни уже ничего не угрожает, я все еще не могу нормально двигаться и не смогу этого сделать еще около недели.

Слова целителей о том, что если бы мне оказали помощь чуть позже, то я бы навсегда лишилась отравленной конечности, по-настоящему ужаснули меня. Ужаснули настолько, что, несмотря на голод, я целых полчаса не могла притронуться к еде — таким сильным было мое потрясение.

— Тук-тук? Можно? — Дверь слегка приоткрылась, и из темного проема показалась светлая голова Феландира.

— Конечно, заходи, — пригласила его Фианна, все еще сидевшая у моей кровати. — Ты ведь уже предупреждал нас о своем вечернем визите, разве нет?

— Ну мало ли, вдруг вы тут переодеваетесь, — пояснил он, осторожно закрывая за собой дверь.

— Если бы мы переодевались, ты бы не стоял здесь живой и невредимый, — сказала я, усмехаясь.

Юноша перевел взгляд на меня, в его зеленых глазах отразилось облегчение и, я бы даже сказала, немного радости.

— Уже шутки шутишь, значит, с тобой все в порядке и ты скоро поправишься, — хмыкнул он, забирая с нашего стола поднос с двумя пустыми тарелками.

— Феландир, послушай…

Парень вопросительно посмотрел в мою сторону, и я замешкалась. Как бы извиниться перед ним за все то плохое, что наговорила о нем в подземелье? А вдруг он не простит или даже посмеется надо мной?

— Я… я хочу попросить прощения за все, что сказала о твоих кулинарных способностях, — выдохнула я, мой голос почти дрожал от смущения. — Фианна сказала мне, что это ты постоянно готовил и приносил еду в нашу комнату, пока я была без сознания, хотя ты и не должен был этого делать.