Книга Корица, вино и немного желания, страница 36 – Элис Рид

Внутри мужчина лет шестидесяти признался, что ненавидит семейный сырный рецепт. Его жена потребовала возместить тридцать лет ужинов. Они вина не пили — просто решили, что теперь всем положена откровенность. Пришлось объяснить: магическая проблема не делает каждую правду срочной.

— А когда говорить? — спросила жена.

— Когда вы оба готовы обсуждать, что будет после. И желательно не у прилавка с очередью.

Они ушли спорить домой. Я почувствовала, как городская магия расширяется социально даже без вещества: разрешение на импульс оказалось заразительнее пара.

Зато пришли возвращать бутылки. К пяти часам у склада выстроилась очередь: домохозяйки с корзинами, владельцы трактиров, мальчик из посыльной службы с ящиком на тележке. Некоторые требовали деньги, некоторые — подробности, двое хотели оставить вино себе «для научного интереса».

Том поставил стол у ворот и возвращал полную стоимость без спора. Ридли сверял номера. Я отмечала, где партия уже стояла в тепле. Моя красная шляпка быстро стала ориентиром: люди шли ко мне с вопросами, которые стеснялись задать мужчинам у ведомостей.

— А если я призналась мужу, что не хочу детей? — шепнула женщина лет тридцати. — Это вино сказало?

— Вино не придумывает желание. Но под воздействием вы могли говорить резче или раньше, чем были готовы. Не принимайте сегодня новых решений. Завтра поговорите снова, если оба согласны.

— А если он уйдёт?

Я не могла обещать, что не уйдёт. Обаяние не было обезболивающим от будущего.

— Тогда это будет его решение после разговора, а не доказательство, что вы должны были молчать.

Она ушла медленно, прижимая кошелёк к груди.

Следующий мужчина потребовал назвать рецепт. Я сказала, что рецепт опасен. Он предложил заплатить. Я назвала цену возврата бутылки и улыбнулась так ласково, что он понял отказ только у ворот.

— Ты наслаждаешься, — сказал Том, когда очередь поредела.

— Тем, что могу отказать красиво? Конечно.

— Я имел в виду работой с людьми.

Я сняла шляпку и встряхнула волосы. Мне нравилось, что он видел оба слоя: удовольствие от влияния и пользу. Другие мужчины часто замечали только первое и считали второе милой случайностью.

— В комнате я быстро понимаю, кто хочет быть главным, кто боится выглядеть глупо и кто согласится, если дать ему почувствовать, что он придумал решение сам.

— Звучит опасно.

Том поставил очередную возвращённую бутылку в ящик этикеткой наружу.

— Я опасная.

— Знаю. Поэтому и спрашиваю, что ты делаешь с этим знанием.

Его ответ не был флиртовым ударом в ответ. Он задал вопрос и продолжил считать бутылки, оставив мне неудобную мысль.

К закрытию вернули сорок три бутылки. Три номера не совпали с накладной. Один ящик ушёл в «Орион», другой — в пансион, третий числился на фестивальном складе. Смешной городской скандал превращался в сеть физических предметов, каждый из которых нужно было найти.

Я приколола карту к стене конторы. Красными булавками отметила известные места, синими — случаи, белыми — непроверенные номера. География Вейлмора проступила иначе. Красивые улицы детства превратились в маршруты доставки, тёплые подвалы и залы с плохой вентиляцией.

— Ты могла бы управлять гостиницей, — сказал Том.

— Я собираюсь сниматься в кино.

— Одно не отменяет способности к другому.