Книга Корица, вино и немного желания, страница 35 – Элис Рид

— Десять минут, — сказал он. — Потом предупреждаем всех, кто ел соус.

Он поставил предел моей уловке. Я согласилась.

— Бутылки запечатаны, — сказала она. — Две отдала на кухню для соуса.

Том немедленно закрыл кухню до проверки. Я объяснила поварам действие состава. Один засмеялся; другой признался, что вчера после соуса предложил девушке выйти замуж.

— Она согласилась? — спросила хозяйка.

— Сказала, чтобы я повторил через неделю.

— Умная девушка, — сказала я. — Сделайте именно это, если всё ещё захотите.

Мы нашли пустую бутылку в мусоре. Значит, городская линия уже началась.

Повар, сделавший предложение, сидел на ящике с овощами и смотрел на свои руки. Девушка работала в прачечной через улицу. Они встречались четыре месяца, но о браке не говорили. Он боялся, что после предупреждения она решит: всё было ложью.

— Не бегите к ней сейчас доказывать обратное, — сказала я. — Это снова будет действие из страха. Через неделю повторите вопрос, если готовы услышать любой ответ.

— А если она решит, что я трус?

— Тогда объясните, почему ждали. Не заставляйте её утешать вас согласием.

Я говорила уверенно, хотя сама не знала, смогла бы выдержать неделю рядом с собственным желанием. Том стоял у двери. Его молчание казалось уважением к разговору; теперь я знала, что оно могло скрывать и другое.

Мы предупредили обеих женщин у окна и ещё пятерых постояльцев. Один мужчина рассердился, потому что утром отправил телеграмму бывшей жене. Другая гостья призналась, что отказалась от обратного билета. Мы не убеждали их отменить поступки — только дали номер клиники, время возможного действия и совет не принимать новых необратимых решений.

Хозяйка «Чайки» сняла со стены меню и вычеркнула молодое вино. Репутационный ущерб начался с одной чёрной линии.

На обратном пути Том шёл по краю тротуара со стороны дороги. Раньше я назвала бы это ухаживанием. Теперь записала как наблюдаемое действие без вывода.

У перекрёстка нас окликнул редактор газеты. Он хотел комментарий об отзыве партии. Том начал перечислять номера бутылок; редактор перебил и спросил, правда ли вино исполняет желания.

Я увидела заголовок раньше, чем он произнёс его. «Вино любви Морвейнов». Скандал, который продаст тираж и превратит пострадавших в героев анекдота.

— Напишите, что неизвестный состав снижает оценку риска, — сказала я. — И что винодельня добровольно остановила продажи. Если назовёте это любовным зельем, первый подросток, выпивший бутылку ради смелости, будет на вашей совести.

Редактор попытался улыбнуться мне так, как улыбались мужчины, надеясь получить более интересную правду. Я ответила той же мягкостью и не уступила ни слова. Обаяние позволяло удержать его возле скучных фактов достаточно долго. Том добавил телефон для возврата партии.

Вечером газета вышла с заголовком «Белл отзывает молодое вино». Не блестяще. Зато никто не пришёл покупать любовь.

Однако редактор оставил внизу заметки одну фразу: «Горожанам советуют воздержаться от поспешных признаний». Она вызвала обратный эффект. К лавке пришли люди, желавшие выяснить, какие признания считаются поспешными и можно ли доверять тем, что уже прозвучали.

Элиза повесила на дверь лист: «Мы не толкуем ваши чувства». Через час кто-то дописал снизу: «А кто толкует?» Нив приписала адрес клиники для симптомов и адрес городского совета для официальных жалоб. Я хотела добавить адрес ближайшей гадалки ради юмора, но оставила стену в покое.