Книга Вера стада, страница 40 – Джеймс С. А. Кори

— Я бы тебе объяснила, сестренка, – сказала в пустоту Джессин, – да только сама не понимаю.

Насекомоподобное создание, кем бы оно ни было, не ответило, зато в высокой траве на краю сада шевельнулось, потревоженное ее голосом, животное покрупнее. Джессин перевернулась на живот, приподнялась на локтях, присмотрелась. Никто не показывался. Она проверила ход анализа. Счетчик показывал сорок два процента, но ей что-то не верилось. Последние пять минут работы резонансного томографа вечно тянулись как пятнадцать. Она вздохнула, вернулась к начатому докладу, перечитала – все ли ясно и точно – и сохранила текст в архиве. Где-то на севере Третий Садовник, наверное, с удовлетворением отметил, что вассалы работают продуктивно. Хитрый дерьмец.

Она снова легла.

Облака двигались, но так медленно, что это было незаметно. То же самое она могла бы сказать о себе. Она была уже совсем не той, что раньше, и замечала происходившие с ней резкие, драматичные перемены; но многие другие – они представлялись ей более глубокими – совершались медленно, незаметно для глаза. Она задумалась о том, какое место во всем этом занимает Гаррал Пэр. Если бы ее спросили, она сказала бы, что ни в коем случае не спутается с женатым мужчиной, особенно таким, у которого, кроме жены, есть двое сыновей и подружка для секса в мире-дворце карриксов. От одной мысли об этом ее должно было тошнить – но не тошнило. Что страшного в маленькой интрижке? Разве тут есть что беречь, держась правил и норм, установленных в других обстоятельствах?

Среда определяет образ жизни. Так она ему сказала. И услышала саму себя…

Прибор издал восходящее трезвучие. Анализ завершился. Она села, отряхнула локти от земли и травинок и не сразу нашла свой планшет, который лежал за анализатором. Подтянув его к себе, она открыла новую запись, потом перешла к последним: не добавил ли чего-нибудь Гаррал, и если да, далеко ли он сейчас от этого сада? Пожалуй, было бы неплохо провести вместе еще один вечер, сравнивая наблюдения… Но он ничего не написал. Дура, позволила себе лишнее… Однако Джессин не чувствовала себя виноватой. От первичного анализа можно было ждать в лучшем случае общих сведений о новой ветви жизни и, может быть, выделения нескольких молекул, служивших генетическим кодом. Больших, апериодичных, способных содержать инструкции по разворачиванию белков, липидов и связующих сред. У эволюции не так много непреложных законов: наследственность, мутации и вознаграждение наиболее приспособленных. Способы, при помощи которых эволюция здесь решала свои задачи, сулили интересную работу. Джессин вызвала результаты, ожидая чего угодно, только не того, что она увидела.

Грушевидный плод оказался грушей. В таблице результатов значились ДНК, хлоропласты, митохондрии, целлюлоза. Если бы она взяла образец из фруктовой лавки у Даянской академии, результат был бы тем же самым. Деревья этого сада стояли к ней ближе, чем все нечеловеческие создания, с которыми она сюда прилетела. Ближе, чем половина живых существ на Анджиине.

Рука дрожала так, что читать было трудно. Запихнув планшет в карман, она уселась, прижав пальцы к губам. Голова пылала. Эти деревья – с Анджиина. Эти деревья, разумеется, не с Анджиина. Деревья этого сада и груша в ее анализаторе имеют общее происхождение с давно знакомыми ей видами. У них один и тот же предок.