Книга Взломщик устриц, страница 46 – Жаки Дюран

Габи берет сигарету, которую я пытаюсь скрутить:

— Ну и уродство, дай-ка сюда.

2

Ты становишься самым щедрым в мире отцом, когда все ученики приходят к нам праздновать получение аттестата. Я меняю бочку разливного пива, которое выпили за секунду, наливаю в бесконечные стаканы блан лиме^[80]. Ты решаешь отварить картошку в мундире и подать ее со всеми видами сыра, которые только у нас есть. Мы пьем, едим, объедаемся, флиртуем, нас рвет, и мы снова напиваемся. Ты носишься по кухне, забыв на краешке плиты дымящуюся сигарету. Делаешь сорбет с миндальным печеньем.

Люлю подходит к барной стойке налить себе стакан ледяной воды и говорит:

— Совсем с ума сошел твой отец, никогда его таким не видел.

Мы пьем за наш «Реле флери». Даже на вокзале железнодорожники поднимают бокал. На праздник пришли преподаватели, жандармы… Для них ты открываешь шампанское.

Корин сидит на террасе с такими же отличниками, как она. Осенью она идет в математический лицей в Лионе. И ребята, с которыми она беседует, тоже. Я подношу им фужеры с шампанским. Играю роль официанта, прислуживающего золотой молодежи. Отличная роль. Как сказал бы Габи, я «прыгнул выше головы». Это про Корин. Я смотрю на нее, и она кажется мне фарфоровой куколкой. Спрашиваю себя, как меня вообще допустили к ее телу. И вдруг понимаю, что чувства могут исчезнуть, а сердце остаться целехоньким. И уже во вторую очередь отдаю себе отчет в том, что мозги в жизни тоже что-то значат.

Корин поднимает голову:

— Что будешь делать после лета?

Я выпил довольно много пива и еще шампанского из горла. Хочется валять дурака. Подходит мой приятель Бебер, от него просто разит пивом. Он поступит в Политехнический, как некоторые из друзей Корин, но мотоцикл не забросит и будет заходить ко мне поздно ночью перекусить консервами.

Мы с ним целуемся и орем:

— Поженимся и заведем ребенка!

Уже три часа утра. Даже герань на террасе притомилась. Но в «Реле флери» по-прежнему много народу. Ты пьешь пиво, стоя у входа. Смотришь на террасу. Видишь, как целуется молодежь, улыбаешься. Мне кажется, что ты счастлив.

Ты хлопаешь в ладоши:

— Так, а теперь луковый суп!

Я хочу тебе помочь, но ты возражаешь:

— Нет, оставайся с друзьями.

Ненавижу тебя. Ты не хочешь, чтобы я совал свой нос на кухню. Я же теперь с аттестатом, я теперь крутой. Почти с высшим образованием. Конец фартукам. Конец ведрам с картошкой, запахам копченой колбасы и лука на моих руках. Конец походам в техникум со старой армейской сумкой. Ты чуть не купил мне кейс и туфли с кисточками взамен моей сумки и старых, исчерченных ручкой ботинок. Я хочу напоследок разозлить тебя посильнее, пока не обуржуился, как ты того желаешь. Я хватаю ключи от мотоцикла Бебера. Давлю на газ, мотор рычит. Я уже хочу переключить на первую скорость, как кто-то железной хваткой удерживает меня за шею и вынимает ключи. Я узнаю узловатые пальцы Люсьена. Он встает у руля и грустно на меня смотрит:

— Хватит, Жюльен.

На следующий день у нас всех похоронный вид, мы литрами пьем кока-колу, чтобы хоть как-то прийти в себя. Нам предстоит забрать вещи из раздевалки. Мы решили сжечь наши синие рабочие халаты во время огромного барбекю на берегу реки. Я с трудом открываю дверцу своего шкафчика, она вся погнулась, так я ею хлопал. Вынимаю штангенциркуль, ключи и напильник, кладу в сумку. Провожу рукой по верхней полке. Натыкаюсь на сложенный вдвое листок в клеточку. Открываю. Кто-то написал печатными буквами «Элен» и номер телефона. Я раз десять перечитываю имя и повторяю цифры. У меня жутко болит голова. Пересчитываю цифры. Да, это номер телефона. Меня охватывает паника. Я боюсь потерять листок. Быстро переписываю номер в тетрадь. Я стою столбом среди своих металлургов, а они орут песни и дубасят ногами по шкафчикам. Кто-то пихает мне скомканный порножурнал. Все орут, когда я выбрасываю его в мусорное ведро. Говорят, что похмелье мне явно не к лицу.