Онлайн книга «Взломщик устриц»
|
— Ты еще не записался на факультет в Дижоне? Пора уже, нет? — Нет, я поеду учиться в Безансон. — Само вырвалось. Как будто я всегда жил в Безансоне, хотя ни разу там не был. Название города как будто мне знакомо, когда я произношу его вслух, но я видел город только по региональным каналам. Там сумрачные улицы, старые каменные дома. Я представляю себе комнату под крышей; кучу книг вместо мебели; доску на козлах вместо письменного стола; матрас, брошенный на потертый ковролин… Ты не особо удивлен. Что Дижон, что Безансон, какая разница, до обоих городов полчаса езды. Но все-таки: — Почему в Безансон? Я достаточно веско отвечаю: — Потому что там родился Виктор Гюго. Тебя впечатляют мои знания. Я начинаю тебя ненавидеть, когда ты вот так себя ведешь. Я стараюсь убедить себя, что поеду в Безансон вовсе не потому, что там живет Элен. Я просто хочу понять, что тогда произошло, а потом оставлю ее в покое. Я купил в книжном план города и набросал, что нужно будет сделать: записаться на филфак, найти комнату, начать ходить на занятия и только потом посмотреть, где она живет. Я в поезде. Курю легкие сигареты, представляю себя захватчиком города. Рядом со мной лежит рюкзак, который я собрал, как бывалый солдат. Там спальный мешок, белье, туалетные принадлежности и снедь на случай осады — колбаса, фрукты, сухари, две банки консервированного паштета и лимонный кекс. Ты дал мне кучу наставлений, протянув два чека на предъявителя и несколько купюр. Посоветовал, чтобы я засунул деньги в обувь, потому что «всякое может случиться». Я обещаю тебе, что проведу ночь в гостинице, куда ты позвонил и забронировал мне номер. Я спрашиваю себя, как бывший сержант, расхваленный Люсьеном, превратился в курицу-наседку. Когда я выхожу на вокзале Виот, Безансон оказывается совсем не похожим на то, каким я его себе представлял. Это утопающий в зелени город, вокруг холмы, излучина Ду[84]. Я иду по улице Баттан, стоит свежий осенний день. Несколько шагов, и я чувствую себя как дома в этом разношерстном рабочем квартале. Тут с самого утра стоит гомон — в арабских забегаловках, барах, магазинчиках и мастерских. Я сажусь на террасу кафе. Мне все кажется просто великолепным — кофе, который подают в маленьком стаканчике, запах курицы гриль, серый цвет старых каменных стен… В приступе энтузиазма я спрашиваю у хозяина кафе, не сдает ли кто-нибудь комнату. Люди за барной стойкой оживляются, потом об этом говорит весь дом, потом вся улица. Один мужчина подходит ко мне, протягивает запястье, которое я трясу в приветствии, потому что руки у него выпачканы белой краской. Он сдает комнату на последнем этаже над собственной мастерской. Можно пойти посмотреть. Я несколько оглушен тем, как стремительно развиваются события. Жизнь кажется такой простой, главное — решиться. Комната на седьмом этаже, туда ведет прекрасная деревянная лестница, которая становится все уже и уже. Хозяин говорит, что он столяр, и сразу переходит на «ты». — Увидишь, у нас по-простому, но чисто. Комната находится в самом конце коридора, там же и туалет. Как будто мы на корабле, из фильма «Краб-барабанщик»[85], так тут узко. Место есть только для кровати и приставленного вплотную к стене стола. Чтобы сесть за стол, надо перешагнуть через стул. Обстановку дополняют умывальник и платяной шкаф. Через форточку пробивается солнечный луч, ласкающий покрывало в цветочек. Приятно пахнет мастикой. Я мысленно проделываю путь из этого курятника вниз, на улицу. Здесь я чувствую себя свободным, немного отшельником. Хозяину чек не нужен, а если я заплачу наличными, то могу не давать задаток. Я протягиваю ему купюры. Теперь я у себя дома. Забираюсь с ногами на кровать, чтобы взглянуть в окно на старую черепицу бесконечно тянущихся домов. На трубе каркают вороны. Я несусь на улицу, быстро иду к мосту Баттан, под которым коричневеют воды Ду. Гуляю по набережной, дохожу до парка Шамар. Сажусь под деревьями и отрезаю себе кусочек колбасы. Я еще никогда так не ел — один, прислонившись к стволу, слушая, как в отдалении урчат машины. Здесь мне ни на секунду не приходит в голову мысль об Элен, хотя, наверное, и она тут бывает. Я привыкаю к городу, хрустя сухарями. |