Книга Величие. Книга 1, страница 26 – Мария Тиамат

— Это так мило, – рассмеялась Сепиру от радости. – Кэрел старается изо всех сил.

— Да, расхваливает, как только может, так что нам тоже следует стараться. Ну что, кофе выпьешь?

— Нет, я лучше поеду. И так задержалась у тебя, – помотала головой баронесса. – Мне ещё с моим министром воевать, а то, говорят, он за сердце схватился, когда узнал, что на его место женщину посадят.

— Да ты их одной силой взгляда построишь, и Дара никакого не надо, – хохотнул Пьерше. – Вообще я отчасти с ним согласен: тебе точно нельзя в начальники. Уж больно сурова. Ай!

И, увернувшись от шутливого замаха Сепиру, граф проводил её весёлым взглядом. Всё-таки день начинался неплохо.

* * *

Башня, на вершине которой проявляли лунные чернила, представляла собой высокое тонкое сооружение, почти шпиль, отстоящий от дворца на несколько метров и соединённый с ним узким мостом. На огороженной перилами открытой площадке всегда было ветрено, и лист бумаги, найденный в тайнике, дёргался в руках Аурелия и трепетал. Борясь с непослушной бумагой, император зафиксировал её на специальном возвышении, выточенном из цельного куска гранита. Стол матово мерцал в ярком сиянии восходящей луны, окружённой синей дымкой.

Хлопая ладонями по шерстяному плащу, чтобы согреться, Аурелий ходил кругами по площадке. Он ловил себя на том, что ему одновременно и хочется, и страшно узнать правду. Что-то исподволь подсказывало ему: она будет тяжела – должно быть, сказывалась пронизывающая всё его детство паутина недомолвок между родителями. Почему-то Аурелий при отце остерегался даже упоминать матушку. Чувствовал, что так надо, иначе быть беде. А потом привык. Но тоска по материнской любви, сейчас он понимал, всегда теплилась в нём. Просто она вросла под кожу, и он стал считать её частью себя.

Скрипнула лестничная дверь, и к нему поднялась Сепиру, одетая в кожаный охотничий костюм.

— Ты звал меня?

— Да. Скажи честно: я вас сегодня разочаровал? – Аурелий прямо взглянул на Сепиру, чтобы у неё не было возможности солгать.

Баронесса вздохнула.

— Всё в порядке. Пьерше не обиделся. Он сказал, что мы должны тебя больше поддерживать.

— Мне очень стыдно, что я на него сорвался, – грустно признался молодой император.

— Помнишь, с каким участием ты однажды отнёсся к нам с Пьерше и Кэрелом? – Сепиру подошла к нему, становясь плечом к плечу. – У каждого из нас свои тайные печали. Но тогда ты согрел нас своим теплом. Показал, как мы важны тебе. И теперь мы хотим отплатить тем же. Мы всегда будем на твоей стороне.

— Спасибо. – Слабая улыбка тронула губы Аурелия.

— Ты тот, кто собрал нас всех вместе. Предназначение Табриесса – смотреть вперёд и предугадывать будущее, хранить и защищать свой народ, вести его вперёд мудрой и обуздывающей рукой.

— Это избитые строчки из учебника.

— Но разве история не подтверждает их?

Аурелий вздохнул. Чем он был лучше других? К мысли, что его персона незаменима, Аурелий привык давно – но внутри он никогда не чувствовал себя особенным. Ему часто казалось, что напористый Пьерше или деятельная Сепиру, да даже непроницаемый Кэрел подошли бы гораздо лучше на роль императора, чем он сам. Кто решает, что и кому делать в этом мире? Статус. Достижения. Талант. Они ничего не говорят о том, что чувствует их обладатель. О том, с чем ему приходится жить каждый день.