Книга Величие. Книга 1, страница 29 – Мария Тиамат

— Чай, если есть.

— Как прикажете. Прошу подождать меня здесь. – Женщина исчезла за дверью, ведущей на второй этаж, и вскоре вернулась с конвертом из плотной бумаги, который протянула Аурелию. – Это для вас.

— Мой отец?

Нордианка кивнула.

— Что там?

— Мне неизвестно. Мне лишь было сказано хранить послание до тех пор, пока вы не явитесь сюда. – Она достала чайную посуду и, склонившись над бочкой в дальней стороне, там же, где лежал фазан, зачерпнула чайником воды.

Поскольку она больше ничего не произносила, Аурелий, набравшись терпения, опустился на один из стульев. Ему следовало распечатать письмо, но, слишком изумлённый происходящим, он продолжал наблюдать за незнакомкой. В её больших тёмных глазах он не видел ничего, кроме собственного отражения, – ни единой эмоции, свойственной разумному существу. Хоть и живая, она напоминала скорее мертвеца или одушевлённую куклу. Он смотрел и не мог постичь, что она такое.

Женщина обернулась, расставляя на столе чайник, чашку и поднос с сушёными ягодами. Аурелий наконец опустил глаза на конверт – тонкий, из плотной тяжёлой бумаги, надёжно защищающей от влаги и механических повреждений. Не было видно ни вензелей, ни каких-либо надписей, и даже сургуч, склеивающий края, не имел печати. В самом конверте оказался листок точно такой же бумаги, исписанный мелким отцовским почерком, который Аурелий узнал, даже не вглядываясь в строки. Он попробовал прочесть, но не смог. Руки слишком дрожали. Он столько дней мучился от неизвестности, что теперь, на пороге правды, его даже слегка замутило. Ему нужно было время, чтобы собраться с духом.

Аурелий вскинул голову: налив гостю напиток, нордианка застыла на расстоянии и наблюдала за ним.

— Я не зациклен на этикете.

— Благодарю вас. – Она села, прямая и недвижимая, но чашку себе брать не стала.

На всякий случай отодвинув подальше чай, Аурелий заставил себя вернуться к письму, и строчки замелькали перед ним, звуча в голове голосом императора Келсия:

«Милый мой сын, если ты читаешь это, значит, меня уже нет в живых. Мне очень жаль, что я не поговорил с тобой лично, но происходящее настолько туманно, что даже здесь я боюсь обронить лишнее слово. Однако опасность надо мной тяготеет несомненно. Те, кто был ко мне ближе всего – Брунгервильссы, – предали нас.

Сын, не расстраивайся слишком сильно. Ты уже взрослый, и срок мой всё равно подходит. Я знаю, ты будешь злиться. Однако я решил, щадя твою впечатлительную натуру, что так будет лучше. Не пытайся узнать прошлое, живи настоящим.

Тебе нужно править, ведя страну заботливой и твёрдой рукой. Укрепи Белую империю плодами своего светлого сердца и ясного рассудка. Мы оба знаем, что она нуждается в переменах: аристократия наша стремительно беднеет, теряя своё истинное значение. Всё больший вес приобретает элита коммерсантов, и напряжение в обществе растёт. Уже немало стран за последний век прошли через схожие потрясения. Скоро настанет и черёд Белой империи.

Ты должен придумать, как провести государство к краеугольным реформам наиболее спокойным путём. Как умерить спесь дворян и создать новую систему отношений между слоями нашего общества. Будь твёрд в своих намерениях. Поначалу всегда бывает трудно, но время закалит тебя, и я верю, что ты найдёшь в себе тот стержень, который поможет двигаться вперёд.