Книга Поцелуй Снегурушки, страница 28 – Мария Тиамат

— Так… ты, получается, не всегда тут жила?

Однако ему не удалось застать Аксинью врасплох. Стоило вопросу повиснуть в воздухе, как уголки ее губ опустились, а на лицо вновь легла тень.

— Хорошо, когда есть, куда возвращаться, – в ее голосе угадывались затаенная печаль и легкая зависть. – А скажи-ка, Иван, как относятся в твоем мире к колдунам и знахаркам?

«Ну и нахалка! Мои вопросы мимо ушей пропускает, а свои задает и не краснеет», – подумал про себя он, но все-таки привитая родителями вежливость не позволила ответить той же монетой.

— Жила у нас на селе одна знахарка, – Иван со вздохом повел рассказ. – Одна из последних, потому что в империи их истребляют, обвиняя в ереси. У нас верят в Близнецов-Создателей, и посягать на их силы, то есть заниматься магией, считается грехом. Я тоже долгое время так думал, пока не явилась Снегурушка… Теперь вот жалею. Агафья одна пыталась с ней справиться, а изучай я с ранних лет тайную науку, быть может, до такого положения, как сейчас, и не дошло бы.

Иван помолчал. Мерно потрескивал костер. Под его вкрадчивый шепот, искрами уносящийся в темноту, вся язвительность и упреки, какими бы они ни были, бледнели, а душа медленно обнажалась. Или Иван просто устал, измучился, и на браваду не осталось сил.

Аксинья ничего не говорила: то ли ждала дальнейшего рассказа, то ли ей нечего было сказать. Но Иван все-таки продолжил, чувствуя в этом потребность:

— А когда-то, Агафья сказывала, земля наша полнилась знахарями, и жила среди них самая могущественная ведунья, которая умела закликать погоду и прозревать грядущее. Жила она скромно, посвящая жизнь изучению таинств, и много знаний накопила. С тех пор ее обряды передаются из поколения в поколение, но не всем дано овладеть ими. У Агафьи вот не было таланта… меня пыталась научить, а я, дурак, не слушал! – И он зло ударил себя по колену кулаком.

— Правда, что ли? Не врешь? А можешь показать, как призывают у вас дождь и ветер? – Серебристые глаза Аксиньи лихорадочно блестели в темноте.

— Ты не слушала, что ли? Я же сказал, что не… – Иван осекся.

Грубить не хотелось, чтобы странная спутница вновь не ушла в себя. Кроме того, следовало признать, что он прекрасно помнил все заговоры и танцы, за которыми наблюдал десятки раз. И теперь, под пение костра, об Агафье хотелось говорить. Одарить напоследок добрым словом, перебрать по крохам все светлые воспоминания – с детства и до отрочества. Попросить прощения за все то одиночество и непонимание, на которые он ее обрек. Поблагодарить за самоотверженный поступок, которым она спасла ему жизнь и подарила шанс уничтожить демона.

Монотонное путешествие по болоту словно исцелило Ивана. И теперь, бесстрастно восстанавливая в памяти ход событий, он признавал: не прогони его знахарка – погибли бы оба. Снегурушка слишком могущественна и коварна.

Кивнув на просьбу Аксиньи, Иван встал и, стряхнув усталость, раскинул руки. Ночь подхватила его, обняла, бездонная чернота закружила голову. Переступив особым образом, Иван принялся раскачиваться, как это проделывала Агафья, закликая дождь. Однако не успел он совершить и полуоборота, как ухо обжег заливистый смех: Аксинья откровенно хохотала, схватившись за живот.

— Чего ты смеешься?! – оскорбленно воскликнул Иван. Невозможно было слышать, как девчонка насмехается над его погибшим другом, и раздражение тут же подняло змеиную голову. – Агафья, может, и выдумывала все эти сказки, зато знаешь, с каким сердцем за каждым больным ухаживала? А ты-то будто бы смогла призвать дождь на посевы!