Книга Поцелуй Снегурушки, страница 7 – Мария Тиамат

С тех пор Иван невольно начал сторониться избушки Агафьи. Стало как-то неловко раскрывать душу: то ли на «дурака» обиделся, то ли стыдился перед сверстниками, что когда-то самозабвенно верил в наивные ритуалы. Но Агафья, все поняв, по-прежнему иногда окликала его с ласковой укоризной:

— Здравствуй, Ванюша. Ну как же ты поживаешь? Зайди ко мне на чуток, уж больно я, старуха, соскучилась по тебе. Я надолго не задержу, чепухи болтать не буду.

А он от этого лишь еще больше замыкался в себе, не находя верных слов и мучаясь стыдом за то, что по-прежнему глубоко в душе любил ее, и за то, что не мог больше разделить со старой одинокой женщиной сказку, в которой она предпочитала оставаться. Однако родители Ивана вздохнули с облегчением, когда их сын перестал напевать колдовские частушки да заговоры. Как не существовало пути обратно в детство, так и человечество не стояло на месте, безжалостно избавляясь от шелухи пустых суеверий…

— Позвольте… – послышался слабый голосок.

Толпа чуть раздалась, и Иван наконец смог увидеть незнакомку. Была она лет восемнадцати, его ровесница. Болезненная бледность еще не сошла с ее щек, и оттого кожа действительно казалась белой, как снег, будто в ней не осталось ни кровинки. По плечам рассыпались удивительно светлые и мягкие, точно льняная ткань, волосы. Только глаза были черными, как угли, и смотрели отрешенно. Стоило мельком встретиться с пришелицей взглядом, как по коже бежали мурашки: она словно видела насквозь душу, все думы и потайные страхи. Девица казалась необычной, и в то же время веяло от нее чем-то таким, что вызывало жалость.

Пошатываясь от слабости, пришелица приблизилась к знахарке и поклонилась ей в пояс.

— Матушка, мне ведь многого не надо. Лишь дайте одежу дойти до соседнего селенья, и я уйду, больше не потревожу ваших владений.

— Что ты, что ты! – Яхонт Лемехов замахал на нее руками. – Ты наше благословение. Ты наша… наша Снегурушка! А Агафья вовсе и не владычица. Вот что хочешь со мной, то и делай, хоть проклинай. – Он грозно обернулся к знахарке. – А я от своей названой дочки не откажусь. Через мой труп!

Глаза старика неожиданно наполнились горькими слезами. Гибель сына сильно подкосила Лемеховых, которые внезапно остались в полном одиночестве: все дочери уж давным-давно разлетелись по чужим семьям, а наследник, последний и горячо любимый ребенок, был один.

— А я согласен со знахаркой! Раз неясно, откуда взялась, что-то тут нечисто, – неожиданно пробасил кузнец Потап.

Точно получив сигнал, люди разом загомонили, перекрикивая друг дружку. Иван задумчиво прислонился к дверному косяку, размышляя над словами Агафьи. На то, что девица ничего не помнит, могут быть разные причины, – это не казалось странным. Однако откуда бы ей взяться одной рядом с их селеньем, когда вокруг на десятки верст лишь промерзший лес, кишащий волками да рысями? А до ближайшего имперского города не один день пути.

Охотничью деревушку Волчий Хвост основали лет сто назад по указу императора для добычи ценной пушнины, меда да воска. Постепенно община укрепилась и разрослась, но до сих пор эти края считались захолустьем, а сообщение с центральными землями оставалось затруднено из-за худой дороги, которая осенью и весной становилась вовсе непроходимой. Кабы неподалеку от Снегурушки обнаружился замерзший обоз, правдоподобности было бы больше. Но она и в самом деле словно родилась среди снегов, где человек еще не чувствовал себя хозяином… Вот так загадка!