Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 106 – Эра Думер

— Вон оно как! – Прима всплеснула руками. – Так это пенаты завывают по ночам и топают по чердаку?

— Уверен, что так.

— И что же нам теперь делать?

— Вы знаете новый адрес предыдущего жителя чердака?

— Грешные ларвы, – выругалась старуха, – нет.

— Я выясню, – очнулась Тейя. – Человек, которому мой отец сдавал эту комнату, – плотник, он также работал на наш домус. Кажется, он упоминал, что накопил достаточно денег, чтобы вернуться в Альба-Лонгу. Там остались его престарелые родители.

— Альба-Лонга? – обрадовался я и сложил ладони лодочкой, повернувшись к заказчице: – Мы раздобудем адресок.

— Вы наши спасители! – обрадовалась Прима и обняла нас с Ливием.

«Будто не колотила меня мгновения назад», – мрачно подумал я.

Нас освободили из захвата, достойного жены военного.

— Попросите пенатов вернуться в убежище, заприте дверку и не открывайте весь путь, – дал инструкции я. – Когда прибудете в дом хозяина, верните шкафчик и передайте ему, чтобы повесил его над камином, возжёг благовония, ублажил духов сотами с фруктами и через три дня открыл дверцу, приглашая пенатов в новое жилище.

— Всё-таки не ларвы… – несколько разочарованно произнесла Прима, держа домик пенатов на вытянутых руках. – Спасибо вам, добрые охотники! Вот, – она порылась в складках и выудила мешочек, – всё, что удалось собрать с инсулы. Не богаты мы.

— Оставьте себе.

Ливий помог мне подняться. Потирая веко, я усмехнулся:

— В отличие от бога торговли, в меди мы не нуждаемся.

Прима изучила нас, недоверчиво спрятала кошель и остановила за шкирки, как двух щенков, когда мы сунулись в дверь:

— А ну стоять! Я вам благодарна, юноши, но кто вернёт выброшенные на улицу вещицы?

— Тот хлам? – протянул я. – Серьёзно?

— Сам ты хлам! Никогда не знаешь, что пригодится в хозяйстве.

Мы с Ливием переглянулись, и оба вздохнули с улыбкой.

690 г. до н. э., тот же день, закат, на улице недалеко от города

Тейя вышла из лупанария. Глаза, точно стекляшки, оставались непроницаемыми. Между тем костлявая фигура её согнулась в спине, сделавшись как колесо от телеги. Будто под грузом тревог.

Ливий отвёл взор, кусая губы. Я знал, о чём он думал. Тейя действительно искала Филлию и переживала за подругу, как умела.

Втроём мы выстроились вдоль расписанной пошлостями стены. Припав спиной к нагретому за день камню, я без любопытства наблюдал за торговцами, рвущими глотки, чтобы раздать последний товар и закрыть лавки, за проезжающими телегами, на блеск закатных лучей в отражении луж.

«Ну, всё не так плохо».

Хотел бы я сказать… Но, если рассудить, на обещанные Меркурием поручения уходило по дню – и это мы не добрались до «ушастых тварей», которых заказал центурион, и матушки лупы с кошмарными снами. Рим, охраняемый варварами, – нас точно казнят! – простаивал уже неделю. Скупщику имён, Плинию Иллариону, мы не доверяли – но не знали ровным счётом никого из Остии, кто переправил бы нас в Карфаген. Я прокручивал в голове план обратиться к отцу Тейи, как единственному патрицию Лация, с кем имелось шапочное знакомство. А если окажется, что у него нет знакомого триерарха, готового взять на борт двух пассажиров? Или же нам не хватит нескольких кусочков меди, чтобы оплатить взнос?

Сухой путь, в обход, через Великую Грецию – месяц в дороге или и того больше. Без средств и еды, с вероятностью, что нас зарежут если не сразу в Неаполе, то в Сиканах, а ведь оттуда, с Сицилийских островов, нам так или иначе придётся плыть до Карфагена.