Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 107 – Эра Думер

— Н-да, задачка – лабиринт. – Придерживая плечо, я поочерёдно вращал руками, разминая члены. – Час от часу не легче.

— Поедим и наберёмся сил. В конце улицы есть таверна, – предложила Тейя. – Её кухарки недурно готовят.

— Согласен, – я сцепил пальцы в замок и вытянул над головой, потягиваясь, – на голодный желудок умной мысли не придёт.

В таверне нас ждал неприятный сюрприз. Только мы вошли, посетители отвлеклись от еды, а управитель, вытирая здоровые ладони сальной тряпкой, встретил нас лично – бородатый, как варвар, тучный, без переднего зуба.

Как лидер, я шагнул вперёд, оставляя друзей позади. Управитель хмыкнул, повернул голову сначала налево, потом направо: с обеих сторон подтянулись мужики. Плебеи брались за посохи и кухонные ножи.

— Дайте угадаю, – изрёк я, – вчера мы с Негоциатором здесь что-то учудили, и теперь вы спите и видите, как зарежете нас?

Управляющий поглядел во все глаза – два белоснежных яйца, вбитых в розовое мясистое лицо, – и заржал в голос. Сподвижники загоготали вслед за ним, точно стройный хор гусей.

— Ой, да-да, очень весело, – фальшиво осклабился я. – Кто-нибудь даст вразумительный ответ?

— Да… да… – задыхаясь от смеха, управляющий показал пальцем на выход. – Да вон же…

Наша троица обернулась. У меня глаза на лоб полезли.

— Таверна напротив выгорела, – огласила Тейя.

— А то мы не видим, богиня очевидных выводов! – проворчал я. Развернулся на пятках. – Отрицание – не оправдание, так что обвинения приняты. – Я схватился за древко гасты. – Помашем кулаками для проформы?

690 г. до н. э., 7 марта, глубокая ночь, таверна (та, что сгорит)

Плошки и кубки «прибиты» к столешницам, мебель – к потолку, по нему бегали, как беспокойные мухи, посетители таверны. Они цеплялись друг к другу, хватали за грудки и ударяли в морды. У меня кружилась голова, и что-то громко долбило в уши, будто о них бились морские волны. Наверное, шум драки. На лбу вздулась венка, глаза налились кровью, а в спину что-то упиралось.

Я попытался приподняться, но так и остался переброшенным через барную стойку. Словно корова, застрявшая на ограждении вследствие неудачного прыжка. Болталась голова, ноги. В животе зрел ком – либо я в него получил, либо тревожился, что пьяным потерял Священный щит.

Попытался нашарить его, опустил руку на что-то мягкое и тёплое. Приподняв голову, посмотрел из-под опущенных ресниц.

— Ты кто?

— Мы встречались в порту, всадник стрикса. – Из-за стойки появилась шапка золотых кудрей. – Я Филлия.

— Та, что гуляет рука об руку с сумасшедшей подружкой?

— У неё есть причины на чудинку, – по-детски насупилась Филлия. – Чего ты такой грубиян?

— А у меня есть причины… – я попытался сесть: не с первой попытки, но получилось, – на хамство.

— Ты речист. Люблю языкастых мужей.

Я усмехнулся – тумаки, нанесённые всему телу, дружно отозвались. Сморщившись, обвил живот и сполз со стойки. Филлия подхватила меня под руку, и я запротестовал, мол, сломаю своим весом, но она сказала лишь:

— Идём, подлатаю. Я целительница. – Она показала тонкий просвет меж указательным и большим пальцем. – Совсем чуть-чуть.

— Постой. – Я остановился и потянул её за руку, пока она тащила меня к выходу. – Я не могу уйти без напарника. Веришь или нет, дева, – мрачно добавил я, остановившись в центре хмельного побоища, – но среди пьяниц бродит сам Бахус.