Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 186 – Эра Думер

— Не будет никаких «нас». – Я поднял ящик и остановился напротив Ливия. – Долой все эти пророчества. «На щите» ты не вернёшься. Посиди пока в Карфагене.

— Хочешь обсудить это?

— Хочу, чтобы ты отошёл от сходней.

Поджав губы, Ливий посторонился. Я затащил последний ящик, бросил в ноги и отряхнул ладони. Стерев пот со лба предплечьем, спрыгнул на берег и осмотрелся, не забыл ли чего, не желал терять ни минуты, которая могла стоить жизни моего отца.

Ливий же, пребывая в крепкой думе, встал посередь размокшей дороги. Вдалеке качалась на лихих кочках, как тучная старуха, телега с высоченной грудой из козьих шкур, наваленных друг на друга. Возчик клевал носом, из-за чего пожилая кляча петляла, расшатывая кособокий груз. Я подбежал к Ливию и вытянул его на обочину.

Телега проехала, обдав из мутной лужицы, и я возмутился:

— А-а, из-за тебя нас обрызгали! – Я поцокал языком, тщетно пытаясь соскрести капли со шкуры ногтем. Ливию было до небес плевать и на внешний вид, и на меня: он озадаченно смотрел вслед вздорной телеге. – Всё, бывай, шельма, я отправляюсь в Рим к лемурам собачьим!

— Козья шкура…

— Что ты там бормочешь?

Лик Ливия вдруг расцвёл, как поляна под весенним солнцем. Он ни с того ни с сего хохотнул и покусал ноготь, скалясь в улыбке. Будто больной, в самом деле.

— С ума сошёл? – поинтересовался я, уже поднимаясь по сходням. – Африка и впрямь дурно на тебя повлияла.

— Плиний Илларион Клавдий – та ещё язва, но гений его безмерен! – воскликнул Ливий. – Я про пророчество – он ведь дал нам подсказку. Он сказал тогда, что имена имеют значения. Ну конечно! – Ливий прыгал, как дева, узнавшая о свадьбе с возлюбленным. – Эврика!

Ливий, позабыв о распрях, схватил меня за запястье и потащил вдаль от триеры. Я упирался из всех сил.

— Ливий, ларв тебя побери, у нас война в Риме, – пытался урезонить его я, – не время для твоих штучек!

Я отцепил Ливия, совершенно выйдя из себя, и развернулся было, чтобы вернуться на судно, но меня сдержал голос:

— А-а, дошло-таки. – Плиний сидел на верхнем из поставленных друг на друга ящиков и покачивал ногой, закинутой на вторую. Его глаза светились бликами морских волн. – Лучше поздно, чем никогда.

Я уже смирился, что в присутствии этих двоих не буду понимать ровным счётом ничего. Раз они выглядели так важно, как надувшие зоб петухи, я выкроил немного времени на попытку оправдать задержку. Сложив руки на груди, вперил взгляд в Ливия, который подобрался к подножию башни из портовых ящиков. Он улыбнулся и твёрдо заявил:

— Я хочу продать прозвище, которым меня называла мать.

— Вот как? Высокая цена, – улыбнулся Плиний. – И что же ты желаешь взамен?

— Эгиду.

— Дятла? Ливий, ты серьёзно? – спросил я обескураженно.

— Вспомни же, что сказал нам Плиний, когда впервые показал дятла!

Я поднапрягся, на ум пришло знакомство с варваром в Авентинской роще: «Мне рассказал Эгида. И да, он – самец. Я придаю большое значение именам, знаете ли».

Развёл руками:

— Ну важна для него эта кличка, и что?

— А то, что эгида – это божественный щит, – объяснил Ливий, не сводя взора с довольного Плиния. – Эллинская вариация анкила, накидка, покров. Если ты уйдешь с анкилом, я возвращусь на Эгиде. Так мы обманем пророчество.

Плиний отдал честь от брови: