Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 183 – Эра Думер

— Луциан, я не гневаюсь, – измученно ответил Ливий. – Я разочарован, что ошибся в подсчётах. – Он прочитал вопрос по моему лицу. – Неправильно определил степень нашей близости. Думал, у нас нет друг от друга секретов…

Тут начал куражиться Плиний. Он расхохотался, как безумный тёмный колдун, и ударил по коленям:

— Ливий, ты точно сын своей матери, – задыхаясь от смеха, прошептал он, – великолепное чувство юмора и никакой, никакой, никакой, – прокричал до надсады, – совести.

Плиний, жуткие глаза которого обрамляли медные пряди, более не улыбался, а болезненно скалился. Надломленный голос ещё резонировал в потолочных сводах, кубках на столе, скользил по мраморным колоннам и отзывался в памяти свидетелей. Мне не нравилось, какой уклон принял разговор, а ещё больше меня смутил вид Ливия – уязвимый, он спрятал взор, обняв себя за плечи.

— Я… я что-то совсем потерял нить разговора, – признался я. – Совесть? О чём молвит этот шут, Ливий?

Сенаторы смолкли, не тревожа наш конфликт. Плотий сгорбленной фигурой сидел в центре зала, спрятав лицо.

Все как будто что-то понимали, один я – дурак дураком.

— Скажи ему, матушкино сокровище, – Плиний расставил руки, взмахнув плащом-крыльями, – что попытался обдурить стреляного дятла и притворился немым.

Я улыбнулся – было похоже на шутку, но Ливий не улыбался в ответ и не запротестовал. Он опустил очи и промолчал.

— То есть, погоди-погоди, – качнул дланями я, – ты хочешь сказать, что ради обмана Плиния ты сымитировал душевную травму детства и не говорил даже в моём присутствии… всё это время!

— Прости, Луциан, но ты… не блещешь выдающимися актёрскими способностями. – Ливий всё-таки поднял на меня взор, и его пустой, холодный и расчётливый взгляд гнилой гадюки оттолкнул меня. – При первой стычке с Плинием я понял, что он пойдёт за нами. У него собственный интерес. Так вот, если бы ты знал о моей авантюре, нас бы выдала первая твоя промашка.

— Считаешь меня тупым? – начал распаляться я. – Ты играл с моими чувствами, чтобы утереть нос Плинию, но он оказался тебе не по зубам – только я что-то не слышал от тебя признания, когда всё пошло по одному месту! Что ж ты не сказал мне?

— А потому что ты бы отреагировал именно так, Луциан. – Ливий ткнул меня в грудь, грозно глядя в глаза. – Так, как сейчас. Я понял, что рокировка не прошла, а в немоту Плиний не поверил – я ждал от него следующего шага. Это была наша битва. Ты ни при чём. И твои вопли я и слушать не желал.

Меня передёрнуло от отвращения: я схватил Ливия за запястье, заломив руку – он даже не пискнул из вредности. Я прошипел ему на ухо, чтобы не слышали остальные:

— Какая же ты дрянота, Туций! Я же поверил тебе – сочувствовал твоим слезам, что были не искреннее бус из стеклянной пасты! – На ум пришли непрошеные воспоминания, как я искал способ помочь вернуть голос, как беспокоился и ухаживал за «травмированным». – Ты фальшивка, Ливий, поддельное золото, что блестит до первого дождя. Так же легко покупаешься и продаёшься, не лучше лупы. Впрочем, даже у продажных дев и воров есть свой кодекс чести. Даром что «честный представитель Туциев» – грёбаная выдумка.

Ливий горько усмехнулся, дёрнув рукой, и зашипел от боли: мой захват оставался крепок. Он вздохнул и хрипло возразил: