Книга Заброшка, страница 206 – Эра Думер

— Скучала по мне, Иголочка?

Опешив, я отскочила на добрый метр. Ян – в блузке дамского угодника из коллекции «Олежа-фэшн-2004» и сером пальто. Словно только что спустился с Этажа в метро или столичной школе.

— Да, – ответила я без выражения.

— Дивный спектр эмоций, – ухмыльнулся «ликвидатор». Он хлопнул в ладони и запальчиво их потер: – Эх, лиха беда начало, Иголочка ты моя! Следи безотрывно, – свел и развел пальцы перед носом, как офтальмолог, – как твой Раскольников раскатывает старуху-процентщицу!

Он захохотал, вытянув руки, и из чащи повалили толпы «янов» из мириад мультивселенных и иных миров: Ян-мим, Ян-колдун, Ян-робот, Ян-ашерн-и, Ян-демон, Ян-футболист, Ян-кицунэ… Макеты стекались к центру опушки, а Эйн-Соф, конкретно обалдев, попятилась к оставленному «Яну». Тот уже не изображал спячку и встретил ее с громогласным «бу!» и раскатистым смехом.

Макеты обступали Эйн-Соф, но расступились, когда маршем прибыл главнокомандующий: Ян, от которого у меня заметалось сердце по грудной клетке: Ян из Ро-Куро, кое-как залатанный, уже совсем не тот, кого я знала – обновленная версия. Но мне грело душу, что ему оставили «неканоничную» стрижку и позволили круто жевать зубочистку.

Он был индивидуальностью. Пусть примитивной, незрелой, с котелком набекрень – но по факту, все мы – сплошь биороботы, только буковые куколки своей натуры никогда не стеснялись, в отличие от нас.

— Эй, бабайка из АИН, – сказал главный Ян. – Звезда тебе.

Главарь обратился к армии:

— Ян-священник тут есть? – через мгновение кто-то воздел над головой руку в черной рясе. – Отлично! Процитируй нашей грешнице что-нибудь обнадеживающее.

Ян-падре взялся проповедовать:

— Зло на совершившего тяжко ляжет, ибо никто не знает, что еще будет.

— Позволю себе не согласиться с Екклесиастом, – заметил Ян в белом халате, ученый, видимо. – Мы-то знаем, что будет. Мы все дружненько отомстим Эйн-Соф за то, что сгубила миры, которые приютили нас, чужаков-макетов. Земля, Вельвайсе, Те Коре, Кригеллон, Ро-Куро – и десятки других миров сгубила душегубка и падальщица Эйн-Соф!

— А ну заткнулись, шобла! – возопила гендиректор. – Я вам одним щелчком пальцев шеи посворачиваю!

Рокурианский Ян наклонился над ней, и узел макетов вокруг вражины стянулся крепче. Их было несусветное множество. Главный вытащил зубочистку и плюнул ей под ноги. Затем, любуясь на отчаянную ярость Эйн-Соф, сказал:

— Удачи, бабуля. – Он выставил палец. – Но имей в виду, что нас твоими геноцидными штучками не убить. Ты должна узнать ахиллесову пяту каждого из нас – трансцендентный вопрос, на который мы не сможем ответить.

У гендира от гнева покраснели глаза. Она сдавила кулаки, явственно обдумывая, как ей поступить.

— Долгое же у нас будет свидание, – хмыкнул Ян.

Я не заметила, что стояла и давила лыбу. С кашлем стерев улыбку, оббежала периметр и столкнулась с Чернобогом. Он подхватил меня, и я, все еще не веря счастью, что воевода остался в живых, повела его к Джа-и. Отвлекающий маневр сработал на «ура».

Чернобог остался стоять на стреме, а я опустилась подле Джа-и, погладила Яна по колену и в нетерпении спросила:

— Ну, как продвигается?

Покрывшийся испариной демиург задрожал и, пережив внутреннюю борьбу, со стоном разомкнул руки. Его как будто молнией ударило. Он потряс ладонями, вытер их об одежду, пусто глядя перед собой – прямо хирург, не справившийся с операцией. Джа-и вынул окурок изо рта и затушил о землю.