Книга Тонкий лед на глубине, страница 13 – Алексей Градов

Шелест сложил суровую пеньковую бечевку вчетверо, пропустил ее через железные кольца проушин и намертво стянул створку с косяком тремя встречными узлами. Концы нити он натянул накрест, прижав их прямо к шершавому граниту стены.

Чиркнула спичка.

Вспышка серного пламени осветила сутулую фигуру Шелеста, на секунду выхватив глубокие морщины у его переносицы и неподвижный холодный взгляд. Едкий дым ударил в ноздри, перебив запах сырости. Шелест поднес огонь к бруску сургуча. Темно-красная смола зашипела, поплыла, чернея по краям, и тяжелыми, тягучими каплями стала падать на перекрестье пеньковой нити и камень. Запах горящего сургуча — кислый, смолистый, удушливый — заполнил коридор.

Когда на граните образовалась плотная липкая лепешка, Шелест задул спичку, бросил огарок в карман и прижал сургуч плоским стальным основанием своего карманного фонаря. Смола схватилась мгновенно, остывая на ледяном камне до твердой ломкой корки.

Из кармана бушлата Шелест извлек тяжелый оцинкованный навесной замок «ЧАЗ», который снял со щита аварийного инструмента на лестничной площадке. Дужка из закаленной стали с сухим щелчком вошла в гнездо, заперев сведенные проушины поверх опечатанной нити.

Ключ — плоский латунный лепесток — повернулся в личинке один раз. Шелест вынул его, зажал в кулаке и опустил во внутренний нагрудный карман бушлата, застегнув молнию до упора. Металл ключа лег рядом с охладевающим корпусом смартфона.

— Периметр зафиксирован, — Шелест развернулся к остальным. — Попытка вскрытия без моего присутствия — умышленное уничтожение доказательств.

Седых стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на сургучную печать с кривой ухмылкой, однако его плечи оставались одеревеневшими. Васина, поддерживаемая Барышевым, мелко вздрагивала всем телом, глядя в пол; капли пота блестели у нее на висках, несмотря на холод.

— Спускаемся, — приказал Шелест. — Кают-компания. Вниз идет Барышев с Васиной, следом Седых, я замыкаю. Дистанция — два шага. Без резких движений.

Барышев молча подтолкнул девушку к винтовой лестнице. Васина двинулась вперед механической, деревянной походкой, волоча войлочные тапки по половицам. Седых шагнул следом, высоко задирая подбородок, но Шелест видел, как напряглась его спина под халатом.

Они начали спуск.

Колодец чугунной лестницы встретил их гулким, металлическим резонансом. Каждый шаг тяжелых сапог Барышева отдавался в вертикальной шахте низким колокольным гулом, вибрация передавалась по перилам прямо в ладонь Шелеста. Снизу, из цокольных помещений, тянуло нарастающим холодом озерной воды, тяжелым маслянистым чадом работающего на пределе дизеля и вибрацией фундаментной плиты. Где-то в глубине каменного форта мерно и глухо бил насос, перекачивая техническую воду: ух… ух… ух. Сквозняк из узких амбразур первого яруса свистел на одной высокой ноте, сдувая известковую крошку со сводов.

С каждым витком спирали воздух становился все более сырым и холодным. Температура здесь уже не превышала четырех градусов тепла.

Барышев вывел Васиную на нижнюю площадку первого этажа, ведущую в коридор между кают-компанией и радиорубкой. Седых спрыгнул с последней ступени, кеды глухо шлепнули по настилу, и замер в ожидании.

Шелест спускался последним, удерживая фонарь опущенным вниз, чтобы контролировать траекторию движения группы.