Книга Тонкий лед на глубине, страница 51 – Алексей Градов

Бежать наружу, на открытые скалы восточной или северной гряды, означало гарантированное замерзание. Без специального гидротермокостюма, в одной тонкой синтетической термокофте с разорванным плечом, человек терял способность к координации движений через пять минут нахождения под прямым ветром со скоростью двадцать восемь метров в секунду.

У Седых оставался единственный вектор движения. Единственная вертикаль, дававшая иллюзию укрытия от стихии и временную тактическую защиту.

Тридцатиметровая маячная башня XIX века.

Монолитный круглый ствол из формованного кирпича и гранитного цоколя, соединенный с крышей жилого форта узким открытым переходным мостиком на высоте второго этажа. Внутри башни не было отопления, но толстые стены гасили ветер, а на самой вершине, под колпаком фонарного сооружения, располагалась застекленная круговая галерея с оптическим аппаратом третьего разряда — линзой Френеля. Туда вела единственная узкая винтовая чугунная лестница в сто сорок ступеней.

Преступник загонял себя в глухой, абсолютный тупик.

Однако в этой изоляции крылась прямая смертельная опасность. Заняв верхнюю площадку маяка, Седых получал полный контроль над вертикальным стволом лестницы: сброшенный вниз тяжелый инструмент или ружейный выстрел по восходящей траектории делали подъем самоубийством. А если у гидролога сохранились запасы сигнальных патронов к похищенной ракетнице — он мог попытаться разрушить оптическую систему или устроить пожар под куполом.

Шелест окинул взглядом стену тамбура.

На массивных кованых крюках у шлюзовой переборки висела аварийная штормовая экипировка дежурной смены. Большинство комплектов отсырело, но в углублении ниши висел тяжелый плащ-накидка из толстой промасленной парусины с капюшоном, подбитым грубым армейским сукном. Материал стоял колом от холода, пах рыбьим жиром, дегтем и застарелой солью.

Шелест левой рукой сдернул брезент с крюка.

Действуя зубами и здоровой кистью, он набросил тяжелую, негнущуюся ткань поверх форменного бушлата. Парусина легла на плечи броней, отсекая сквозняк. Шелест надвинул глубокий капюшон на лоб, затянул горловой клапан брезентовым ремнем с железной пряжкой. Обожженную правую руку он спрятал под защитную полу плаща, прижав к животу: плотный брезент исключал попадание влаги и снега на марлевую повязку.

Взгляд Шелеста скользнул по полу тамбура.

Возле ящика с сухим песком для пожаротушения лежала полуметровая стальная монтировка — граненый кованый прут из шестигранника с загнутым плоским лопатчатым концом, предназначенный для отжима примерзших крышек технологических люков. Инструмент весил около трех килограммов.

Шелест наклонился и подобрал монтировку левой рукой.

Холод некрашеного металла прожег шерсть перчатки, упершись в ладонь тяжелым, весомым монолитом. Это было единственное доступное оружие ближней дистанции. Огнестрельного оружия на станции не полагалось по табелю, охотничий карабин Гордеева оставался запертым в оружейном шкафу в опечатанном кабинете на втором этаже, а сигнальный пистолет был у беглеца.

Шелест проверил внутренний карман бушлата через разрез плаща. Пакет с изъятыми банкнотами и обгоревший лист экологического акта лежали плотно, прижатые к ребрам. Смартфон оставался на месте.

Шелест сделал глубокий вдох, наполнив легкие стылым воздухом с привкусом солярки, шагнул через высокий стальной комингс наружной двери и вышел за пределы жилого контура форта.