Книга Тонкий лед на глубине, страница 53 – Алексей Градов

Настил мостика представлял собой просечно-вытяжные стальные листы, сквозь ячейки которых проглядывала пенная чернота бездны.

Металл был наглухо забит спрессованным мокрым снегом, превратившимся в сплошное ледяное зеркало. Сцепление подошв флотских сапог с поверхностью упало почти до нуля. Резиновый протектор скользил по насту, словно по смазанному стеклу.

Шелест двигался короткими, выверенными перебежками: шаг левой ногой, жесткая фиксация стопы на ребре ячейки настила, перехват обледенелой трубы леера, подтягивание корпуса. Центр тяжести — максимально вниз, подбородок прижат к брезентовому воротнику, капюшон натянут до самых бровей. Острые ледяные иглы, летевшие горизонтально, секли щеки и лоб, оставляя белые пятна поверхностного обморожения. Глазная щель левого глаза сузилась; веко непрерывно дергалось в сухом спазме, выдавливая слезы, которые тут же замерзали на ресницах колючей бахромой.

Мостик раскачивался.

Длинная консольная ферма, лишенная промежуточных опор, отзывалась на порывы урагана упругой поперечной вибрацией с амплитудой до двадцати сантиметров. Металлические косынки в узлах сочленений визжали на высокой, ноющей ноте: заклепки работали на срез, выбирая вековой люфт в гнездах гранитных заделок. От этой низкочастотной дрожи ступни немели быстрее, теряя тактильный контакт с опорой.

Шелест преодолел первую треть дистанции. До арочного проема маячной башни оставалось около девяти метров.

На середине пролета, где ветровой подпор достигал максимального давления, его левая подошва наткнулась на жесткое препятствие.

Носок сапога скользнул по наледи, сбил продолговатый предмет, вмерзший в наст, и Шелест качнулся вправо, к обрыву. Внутренний леер прогнулся под тяжестью его тела. Шелест среагировал на автомате: выбросил локоть через трубу ограждения, намертво заклинив сустав между вертикальной стойкой и диагональным раскосом фермы.

Опорная нога нащупала стальной уголок каркаса. Тело замерло в равновесии над восьмиметровой пустотой.

Шелест перевел дыхание. Воздух со свистом выходил через стиснутые челюсти, в груди жгло от ледяной соли.

Опустив взгляд к подошвам, он нащупал источником сбоя темный предмет, наполовину торчавший из снежной корки.

Шелест нагнулся, придерживаясь за стойку монтировкой, и концом стальной лопатки сковырнул находку из наста.

Раздался сухой, ломкий хруст промороженного пластика.

Это был налобный фонарь марки «Petzl» в эластичном наголовном оголовье. Корпус из ударопрочного поликарбоната был расколот: крышка батарейного отсека сорвана, три микропальчиковые батарейки отсутствовали, защитное стекло оптического блока разбито на мелкие осколки. На обрывке текстильной резинки темнели бурые пятна — Седых сорвал фонарь с головы второпях, оставив на эластичной ленте следы крови из рассеченной губы или ободранных о металл пальцев.

Шелест зафиксировал деталь в уме.

Фонарь не выпал случайно: крепежная пряжка была расстегнута вручную, фиксирующий язычок сломан с характерным изгибом наружу. Гидролог избавился от осветительного прибора целенаправленно.

Тактическая оценка обстановки изменилась.

Седых двигался в полной темноте. Либо его фонарь вышел из строя от удара о ферму при падении, либо преступник сознательно перешел в режим светомаскировки, экономя остатки заряда на смартфоне или ориентируясь исключительно на ощупь. Внутри маячной башни гидролог бывал десятки раз во время регламентных проверок резервных аккумуляторов маяка: он знал топографию ступеней, выступы стен и высоту площадок наизусть. В темноте каменного колодца беглец получал преимущество засады.