Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 106 – Лорен Э. Рико

Похоже, оценивая эту ситуацию, Гэбби Ди Марко упустила из виду тот факт, что она вполне может оказаться Марианой Руис. Что в конечном счете похищенная малышка все-таки не была убита. Она осталась в живых – и, более того, жила припеваючи в лоне любящей семьи в тысячах миль отсюда.

Беатрис больше не пытается защищать Сантьяго. Она смотрит на свои руки, сложенные на коленях, и качает головой, явно осознавая всю абсурдность выбора, перед которым был поставлен ее любовник, – абсурдность той ситуации, в которую он сам поставил себя. И не только абсурдность, но и непотребство. Потому что хороший человек вообще не оказался бы перед таким выбором. Хороший человек никогда не поставит свою репутацию выше жизни невинного ребенка. Хороший человек никогда не отправит ребенка на смерть, чтобы избавить себя от ничтожного затруднения. Он мог бы найти другой выход, и она это знает.

От этой мысли все вдруг меняется.

— Вы пытались отговорить его от этого, – утверждаю я. – Но он вас не послушал.

Беатрис поднимает голову и снова смотрит мне в глаза. Она выглядит намного старше, чем когда пришла сюда на встречу с нами полчаса назад. Все это написано на ее лице – просто раньше я не смогла этого прочесть. Свои лучшие годы, те, которые должны были стать самыми счастливыми в ее жизни, она провела, пытаясь спасти мужчину, в котором ей виделось что-то хорошее – несмотря на все гнусности, которые он творил.

Беатрис Родригес любила Сантьяго. И ненавидела себя за это. И часть ее до сих пор ненавидит себя за эту любовь.

— Я не знаю, что произошло после того, как они ушли с этой малышкой, – говорит она. – Я знаю только, что больше никогда их не видела.

Погодите. Погодите, тут что-то не так…

— Я думала, вы сказали, что Сантьяго не тронул ее, – замечаю я.

На миг на ее лице отражается смятение.

— Он – он – этого не делал. Он остался со мной в своей квартире…

Тут есть что-то важное, но что?

Закрываю глаза и сосредоточиваюсь на ее словах…

…после того, как они ушли с этой малышкой.

Они.

О боже… Там был кто-то еще!

— Кто? – спрашиваю я чуть громче, чем надо.

— Кто?.. – повторяет она, явно не понимая, о чем я.

— Кто был с ними? – спрашиваю я тише, но так же настойчиво. – С Йети… и Марианой? Если Сантьяго остался с вами… то кто были те «они», о которых вы говорили? Кто еще был там, Беатрис?

Выражение ее лица свидетельствует, что мысленно она ругает себя за то, что проговорилась и сообщила нам эту деталь. Я ожидаю, что сейчас она даст заднюю и скажет нам, что ошиблась, но, как ни странно, вместо этого она продолжает крутить педали вперед.

— Коки, – шепчет она. – Это был Коки.

И вот так, просто, я получаю недостающий фрагмент пазла, о существовании которого я до сих пор даже не подозревала.

Тот день

Теперь он был убийцей.

Коки всегда знал, что когда-нибудь это произойдет, но никогда не думал, что это случится при таких обстоятельствах. В его мыслях – в его фантазиях – жертвой всегда был грязный mamabicho^[84], его отчим. Когда он остался один после смерти матери, его вдруг словно по голове стукнуло. Он понял, что, если бы тогда убил эту мразь, его мать была бы сейчас жива. Но он, Коки, не остановил этого ублюдка, хотя у него была такая возможность, и с тех пор жил с этой виной, сознавая ее каждую минуту.