Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 109 – Лорен Э. Рико

Вот за что я люблю своего мужа. Он не просто уговаривает тебя сойти с карниза, нет, он вылезает из окна сам, берет тебя за руку и отводит обратно туда, где безопасно. А затем забивает окно гвоздями, чтобы ты не вылезла из него снова.

— Знаю, знаю, ты прав. Я просто… не хочу ждать. Я и так жду слишком долго. И теперь мне хочется, чтобы все произошло быстро, разрешилось быстро. Думаю, я просто нетерпелива.

— Кто, ты? Да никогда! – прикалывается он, и в его голосе звучит нескрываемая насмешка.

Я закатываю глаза и качаю головой.

— Хорошо, хорошо, ты уже можешь перестать, сеньор остряк-самоучка.

Он коротко смеется, затем становится серьезным.

— Ну и что вы будете делать теперь?

Я тяжело вздыхаю, вжавшись в спинку водительского сиденья.

— Я сейчас на парковке «Уолмарта», жду Гэбби. Она забронировала нам номер в небольшом отеле недалеко отсюда, и ей захотелось купить кое-какие предметы первой необходимости. Само собой, зубная паста, дезодорант и все такое, но мне сейчас больше всего нужен коктейль – или несколько коктейлей. Мне бы совсем не помешал какой-нибудь напиток с ромом. И теперь, когда ты упомянул carne asada, я начинаю думать, что нам было бы неплохо и поужинать.

Матео вскидывает темную бровь, и у меня начинают дрожать колени. Он бывает так чертовски сексуален, когда делает это, и он это знает.

— Ты специально проделываешь этот твой трюк с бровью, да? Тебе повезло, что я не вернусь сию минуту домой и не наброшусь на тебя, мистер. У меня сегодня был еще тот день… и мне бы очень не помешало немного снять напряжение.

Теперь к поднятой брови он добавляет самодовольную ухмылку.

— Чувак, ты меня убиваешь, – хнычу я. – Пожалуйста, перестань быть таким чертовски неотразимым!

Когда он снова заговаривает, его голос становится ниже и тише – и звучит максимально сексуально.

— Что ж, если ты немного расстегнешь свою блузку, я уверен, мы могли бы снять хотя бы часть этого напряжения.

Но я реагирую не так, как ему хотелось бы.

Я ухмыляюсь.

— Ха! А ты не забыл, что было в прошлый раз, когда ты хотел это сделать?

Матео вскидывает руки, вмиг оставив все свои претензии на сексуальность.

— Сколько раз мы будем это обсуждать? Ты сказала, что у тебя есть для меня нечто «совершенно особенное» и что я должен быть готов «бодрствовать всю ночь». О чем еще я мог подумать?

— Ну…

— Так я скажу тебе, о чем я никак не мог подумать, – перебивает он меня и поднимает палец, чтобы подчеркнуть свою мысль. – Я никак не мог подумать, что ты притащишь свой ноут в гостиную и вовлечешь меня в празднование твоей чокнутой семейкой сочельника!

Я даже не пытаюсь скрыть смешок. Более того, я сдаюсь и, опустив голову, хихикаю, вспомнив его лицо, когда я установила соединение.

— Это не смешно! – громко говорит он. – Абсолютно не смешно! Твои двоюродные сестры, твоя тетушка и, боже мой, твоя бабушка! Они все видели меня голым, Исабель!

Заставляю себя перестать смеяться, чтобы поправить его.

— О, но ты не был совершенно голым, – напоминаю я, и мой голос становится тонким от попытки сдержать новый приступ смеха. – На тебе был повязан тот бант…

— Исабель, – говорит он, предупреждая меня, чтобы я прекратила.

— И он был такой симпатичный – весь такой красный, блестящий! Моя abuelita была так впечатлена твоим умением повязывать такие красивые банты. Особенно на твоем…