Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 108 – Лорен Э. Рико

Когда к нему вернулась способность к восприятию, он увидел Йети, лежащего в нескольких шагах от него и издающего булькающие звуки; лицо его было обращено к небу, виднеющемуся там, где когда-то находилась крыша. Столб солнечного света падал на него, освещая алые капли, вылетающие из разинутого рта.

Коки понятия не имел, как долго просидел, глядя, как Йети умирает. Только когда до его ушей долетел звук приближающейся машины, он с трудом заставил себя подняться с пола, поднял малышку и затаился в тени у задней стены лачуги. Если это не Беатрис, а кто-то другой…

Он вздрогнул, когда замки на дверях машины щелкнули, открываясь, затем услышал, как Беатрис открыла багажник, как потом захлопнула его, как отошла, как села на водительское сиденье и заблокировала двери.

Машина набрала ход, когда она заговорила с ним, не поворачивая головы и продолжая смотреть строго вперед на тот случай, если кто-то увидит и узнает ее: чтобы этот кто-то не смог настучать Сантьяго, что на заднем сиденье ее машины был пассажир. Маловероятно, конечно, но все же такая предосторожность была необходима. Нельзя допустить, чтобы они, все трое, оказались у Сантьяго на прицеле.

— Ты в порядке? – спросила она.

— Sí, – ответил он.

— Хорошо. Я отвезу тебя туда, где ты сможешь умыться и переодеться – и где ты будешь в безопасности.

Коки не ответил, хотя и знал, что безопасных для него мест отныне не существует. И что так будет всегда.

Наши дни

— Что ты готовишь на ужин? – спрашиваю я Матео, наблюдая в телефоне, как он снует по кухне.

Он оглядывается на меня через плечо, затем берет из кладовой для продуктов соус адобо.

— Carne asada^[85], – отвечает он.

Я почти чувствую на языке вкус замаринованных, поджаренных на гриле ломтиков говяжьего стейка. О, а как он готовит arroz…^[86]

— Смотри не вздумай съесть все один, оставь немного и мне, – предостерегаю его, грозя пальцем.

Матео возвращается к столу, где поставил свой телефон, прислонив его к чему-то, и я снова могу видеть его лицо.

— Ты же знаешь, детка, я всегда оставляю. И я рассчитываю, что к ужину ты вернешься домой…

— Знаю. Но вся эта история с Беатрис… Боже мой, весь этот дурдом становится все масштабнее и масштабнее.

— Вообще-то, на мой взгляд, это отличная идея – то, что вы обе переночуете в Понсе. Куда лучше, чем если бы ты поехала домой в темноте, особенно учитывая то, как ты водишь машину.

Я небрежно машу рукой.

— Ха! Ты слишком много беспокоишься.

— Вовсе нет, – не соглашается мой муж. – А теперь расскажи мне, пожалуйста, поподробнее, что произошло у входа в дом престарелых. Как Гэбби отреагировала, когда твоя abuelita разыграла перед ней картину «Возвращение блудного сына»?

Прежде чем ответить, я на секунду задумываюсь.

— Знаешь, Матео, это странно, но она вообще не захотела говорить об этом. Черт возьми, если бы на ее месте оказалась я, я бы начала задавать тысячи вопросов, рассматривать фотографии – я бы захотела узнать все. Я бы начала искать то, что может связывать меня с Росарио.

— Но ты не Гэбби. И не забывай, возможно, она не хочет найти эту связь. Мы уже обсуждали это, Исабель. Возможно, она считает, что, если она примет твою семью, это будет означать, что она предала свою. Просто дай ей все это осмыслить. Я уверен, она даст тебе знать, когда будет готова копнуть поглубже. Дай ей немного времени, чтобы она пришла к этому сама.