Книга Смертельная глубина, страница 90 – Уилл Дин

Джамбо делает глубокий вдох:

— Судно королевского флота «Эдинбург» выполняло миссию по доставке золотых слитков из СССР, с арктического побережья, обратно в Англию. Коммунистам нужно было заплатить за часть военной техники, которую мы отправляли. Это было в далеком 1942 году, если я правильно помню. Миссия проходила нормально, конвой был маленький, но потом их обнаружили подводные лодки. Пошли торпеды, не знаю, насколько много, и судну пришлось повернуть обратно в тот советский порт, откуда оно вышло. Вот только немцы его не отпустили. Не знаю, были ли они в курсе, насколько драгоценный перевозился груз, но судно отследили. В конце концов, они потопили его примерно на двухстах сорока пяти метрах.

Услышав эту цифру, мы с Андре одновременно втягиваем воздух сквозь зубы, мгновенно понимая, что это значит.

Джамбо указывает на нас и говорит:

— Да.

— Когда это было? – спрашивает Андре, едва приоткрыв веки.

— В сорок втором, дружок. Не отключайся. Хочешь кофе?

Желтоватые лампочки мигают снова и снова.

Они стабилизируются.

Джамбо бы не причинил вреда Майку. Он не смог бы. Это кто-то снаружи. Мне нужно перестать в нем сомневаться, иначе я слечу с катушек.

— Судно оставалось на дне десятилетиями, – говорит Джамбо. – Минобороны присвоило этому месту статус воинского захоронения, чтобы никто не думал туда соваться. В восемьдесят первом собрали консорциум. Наше Минобороны, коммунисты, пара водолазных фирм. Такой себе клуб по интересам. Я в этом не участвовал, тогда еще служил, но им удалось погрузиться на рекордную по тем временам глубину и прожечь отверстие в борту корабля. Никаких темных делишек, потому что это, как я уже сказал, была могила. Не важно, в общем, оттуда смогли вытащить четыреста тридцать два слитка.

— Неплохой гонорар, – сказал Андре.

— Есть, кстати, даже видеозапись. Боссы сказали парням, уходящим на насыщение: «Вытащите оттуда все». Рядом болтались советские корабли. Это был пик холодной войны. Россье нашел золото. Слышали о Джоне Россье?

Мы оба качаем головами.

— Они оставили там двадцать девять слитков. Те лежали в арсенале, окруженные старыми боеприпасами. А теперь перемотаем на восемьдесят шестой год, когда меня и группу ребят попросили нырнуть туда и забрать эти оставшиеся слитки.

— Классная работа, как по мне, – говорю я.

Джамбо трет глаз и отвечает:

— Да не особенно. Вся слава досталась парням в восемьдесят первом. По сравнению с ними мы выполняли рутинное погружение. Судно казалось зловещим. Такой корабль-призрак. Мы тренировались на «Белфасте» на Темзе.

— Я там был с детьми, – говорит Андре.

— Суда-близнецы. – Джамбо сжимает нос, чтобы продуться. – Почти идентичные. Мы посещали «Белфаст» частным образом, чтобы изучить арсенал и все измерить. А потом, когда мы спустились на дно, то увидели один в один то же самое, что и на судне в центральном Лондоне. Нереально. Мне не понравилось работать на «Эдинбурге». Идеальное судно, вот только застывшее во времени.

— Ты стащил слиток? – спросил Андре.

— Я помню, что пост управления велел нам не возвращаться в колокол, пока последний кусок золота не погрузят в металлическую корзину. Это было самое глубокое погружение, которое мы когда-либо совершали, а верхи больше беспокоились о драгоценном металле, чем о благополучии водолазов. Теперь вместо золота у нас нефть, но принципы остались прежние. Если уж на то пошло, ребята, мы расходный материал. По-моему, по работе это ясно. С нами обращаются, как с набором инструментов.