Книга Смертельная глубина, страница 93 – Уилл Дин

— Спроси ее. Заставь ее рассказывать.

— Нет, – говорит Джамбо. – Я заставлю рассказывать тебя. Тебе это на пользу.

Андре стискивает руки, словно воду из тряпки выжимает.

— Спуск метров на восемьдесят. Мы погрузились. Нужно было забрать с мостика бортовые журналы. Там были тела. В плохом состоянии. В ужасном. Рыба… Я не знаю, как это описать. Кошмарно. Дантов ад. Если бы я нырял с аквалангом, то продул бы баллоны за считаные минуты. Суперинтендант говорил нам сохранять спокойствие и дышать медленно, как обычно, но это было просто невозможно. Все эти семьи. На том корабле погибло девятьсот человек. Простите, с меня хватит. – Он прикрывает рот рукой. – Я не хочу даже мысленно это видеть. Я этого не вынесу.

Я подталкиваю его ногой и говорю:

— Не нужно больше ничего говорить, Андре, приятель.

Он кивает.

— Ты проиграл, – холодно говорит Джамбо, собирая карты. – Нижняя койка при нашем следующем погружении достанется мне. Я не забуду.

На этом этапе декомпрессии, обычно через двадцать семь или двадцать восемь дней после начала работы, я бы уже скрежетала зубами от раздражения, слушая, как мои товарищи-водолазы жуют, глотают, храпят – и того хуже. К этому времени я бы уже могла распознать, кто и что ест, по тем специфическим звукам, которые они издают. Я бы лежала на койке, натянув голубую простыню до шеи, и угадывала бы, кто чем занимается. В девяти случаях из десяти я оказалась бы права. Иногда я бы даже точно угадывала, что они едят и в какой позе сидят на скамьях.

Но не сегодня.

Я скучаю по этим звукам. Сложно объяснить, насколько раздражающим может быть причмокивание губами и ковыряние в зубах, когда вы сидите взаперти в течение месяца. И как могут выводить из себя мужчины, которые громко вздыхают после того, как глотнут газировки, или скребут столовыми приборами по дну контейнеров из фольги. Но все же сегодня я бы все отдала за то, чтобы услышать эти звуки – и самой их тоже издавать.

Джамбо в мокрой камере, скорее всего, просит, чтобы за ним смыли. Он начал недоверчиво поглядывать на нас обоих. Я никогда ничего подобного от него не ожидала. Ловлю себя на том, что продолжаю вести себя честно, если можно так сказать, не прячу блокнот или телефон. Как будто хочу убедить его, что от меня не исходит угроза.

Андре сидит напротив, он ушел в себя и выглядит как военнопленный, который наконец-то сдался. Его тело продолжает жить, но глаза утратили искру.

— Внимание, вы трое, – говорит ночной суперинтендант. – Детектив идет вниз.

Джамбо открывает люк мокрой камеры и протискивается к нам. Он кажется костлявым. Один день без еды и воды здесь дает тот же эффект, что неделя голодовки снаружи. В этой герметичной консервной банке мы отнюдь не процветаем. Мы держимся из последних сил.

Джамбо вытирает руки о шорты, и в иллюминаторе появляется лицо старшего инспектора Макдуффа, обрамленное шестью промышленными болтами.

— Эллен, Гэри, Джо. Я слышал, вы отказываетесь от еды и питья?

— А как иначе? – спрашивает Джамбо.

— Могу ли я лично принести вам закупоренные бутылки с водой? И передать их через этот маленький люк? – Он указывает на медшлюз.

— Не выйдет, – говорит Андре, облизывая потрескавшиеся губы. – Нам тут осталось одиннадцать часов, шеф. Мы справимся. У нас есть три бутылки на случай, если кому-то поплохеет. Незачем рисковать. Как я уже сказал, мы справимся.