Онлайн книга «Урок обольщения»
|
Хотела было в буфете хоть чайку попить, но там был свободен только один столик — тот самый, за которым они триста лет назад гоняли чаи с Новиковым. Что за странный народ, эти мужики — портфель хрустами набит, а он «Пра-а-авду» читает. Тебе есть дело до языкознания? Обнищания трудящихся капстран? Когда крот этот отвлекся на буфетчицу, удалось подсунуть ему под локоть его же стакан — он и грохнулся оземь, вдребезги. Ну, само собой, общее смятение и охи, он, дурак такой, сует буфетчице трешник за бой и за переживания, а вот капельки бы ему запить… точно, Ромка говорил, он сердечник. Вертит головой, старый хрен, где бы водички ему взять — и она по-товарищески делится своим чаем, напополам с водкой. Ну а дальше главное — держать на виду. Забрать портфель, подсунуть глупые записки. Все, все было просчитано, продумано, учтено. Те же деньги — пристроили их так, что комар носу не подточит, лежит чемоданчик и лежит. Пока раскачаются, пока выяснят чей — поминай как звали. Всего-то надо было тепла дождаться — и уехали бы куда подальше, и жили бы как люди. Нет, надо ж было старому дураку дуба дать, а молодому — такого дурака свалять… счетоводы, мать их! Лида, вздохнув, устроилась в зале ожидания. До электрички еще около часу, можно вздремнуть. Недолго длилась безмятежность, кто-то пребольно отдавил обе вытянутые ноги, да еще и гаркнул: — Разлепещился! Копыта убери! Лидка спросонья выругалась, грубиян сцапал за грудки, стащил с сиденья: — Шта-а-а! Ты на кого тут! Она обмерла: скандалил гад Канунников — красный, глаза как у рака, тряс так, что Лидка с трудом кепку удерживала, упаси бог, упадет, узнает — и конец всему! Она смирно висела в его руках, лишь для порядку трепыхаясь и лепеча извинения, а тут еще пассажиры начали увещевать: — Гражданин, не скандальте! — Оставь мальчонку, хулиган! — Кого зарезали?! И прочее. Унялся негодяй, отпустил и даже обмахнул Лидкины лацканы: — Смотри, гнида, спичками не балуйся. — И ушел, предварительно вежливо извинившись — перед коллективом, не перед ней. Лида встряхнула головой и решила от греха подальше убраться на платформу, благо электричка уже скоро, и народ, которому позарез надо было в Загорск — или куда там еще, уже толпился, пробираясь в двери. Вот что интересно — дверей шесть, а открыто только три, и в те, где написано «Выход», обязательно вползают те, кому на вход. Вот и сейчас. Лида выходит, а входит какой-то хам… «Черт. Пожарский. Это что-то…» Она не успела сообразить, что к чему, негодяй ухватил ее за руку, удерживая галантно, четко завернув ее за спину. — Граждане! Будьте свидетели, он вор! Лида опомнилась, завопила нарочито басом: — Поклеп! Отвали, хулиган! Люди, что делается! Снова собралась толпа, окружила, кто-то побежал за милицией, Лида ожесточенно дергалась, безуспешно пытаясь вырваться, — и вдруг с ужасом поняла, что денег в кармане и вправду стало куда больше. Подошедший опер уже вытаскивал из внутреннего кармана новехонькую пачку в банковской облатке, показал миру и народу. «Откуда?! А-а-а… ах ты, падла! Ну, кранты». Подоспел гадюка Канунников, просипел, чтобы было слышно только ей: — Квиты теперь. Лидка, уже не строя из себя девицу, выругалась с удовольствием, как ломовик, и прибавила: — Зря я тебя пожалела, хлебанный ты… |