Онлайн книга «Урок обольщения»
|
Лида выбрала ножницы для бумаги, обрезала лишнее на брюках. Потом покрутилась, рассматривая себя в зеркало, приноровилась — и длинный красивый хвост с шорохом рассыпался по полу. Андрюха чуть не застонал, а она нарочито равнодушно расчесывалась, прилаживая свою новую прическу так и эдак: — Ну Тоська, что Тоська. Дело житейское. — Где она? — хмуро спросил Пельмень. — Правда уехала или?.. — Или. Гуляли они в Нескучном, вдоль Москвы-реки, ну а там прорубь — она и провалилась. — Сама?! — Не совсем. Вот и писали письма, как бы от нее… Роман любой почерк мог подделать. Пельмень ухватился за голову, на самом деле — зажал уши. Лидка, с невыразимым бесстыдством глядя в глаза, возмутилась: — Да что смотришь? Мне все равно бежать пришлось… что, ей тебя оставить?! — И принялась переодеваться в подшитые Андрюхины шмотки. Он сидел на кровати, уперев локти в коленки, уронив руки и голову. Она была тяжела, в ней ворочались серо-красными камнями разные мысли, а главная была невнятна и подла: «Ну пусть, раз так…» — Андрюша. Он поднял глаза. Смешной из нее оголец получился, сразу видно — негодяй и ворюга. Пельмень порылся в шкафу, нахлобучил на любимую глупую голову свою новую кепку, вынул свой новый пиджак: — На вот, длинноват, тебе как пальто будет. И вот еще, — он сунул ей четвертак, — все, что есть. Прежде чем швырнуть во флигеле керосинку, она выгребла всю их с Калинкой общую кассу, так что денег хватало. Лишь по доброте душевной Лида прослезилась, шепнув: — Спасибо, Андрюшенька. — Ерунда, — буркнул он, — давай выбираться, пока все спят. Она тотчас предупредила: — Ты со мной не поедешь. — Я только на станцию провожу, мало ли. — Нет, не проводишь. Увидят с тобой — и хана. Тебя вчера еще шмонали, этот крыс старый затаил, а заведующий твой… ну волчара! — Что ты, он добрый. Тогда хотя бы по лесу пройдем. Пойми ты! Не могу я так… снова. Лида, смягчившись, обняла его за шею, поцеловала долго, сладко, так, как никогда, прошептала: — Что ты так говоришь, как будто я уже на цугундере? Руки у них коротки. Нет у них ничего против меня, понял? А Роман меня не сдаст. Ну если ты, конечно… — Дура, — рыкнул он, отстраняясь. — На выход! Лида мирно одобрила: — Вот и ладненько. Пора. Было темно, Эйхе из экономии распорядился оставлять на ночь дежурный фонарь на проходной — и довольно. Андрюха хотел было снова предложить мешок — Лидка отказалась: — Только в чистое переоделась, и снова обсвинячиться — нет уж! С территории ДПР выбрались без препятствий, пошли напрямик через лес, причем Пельмень, не слушая отказов, держал ее за руку и, сам того не замечая, замедлял шаг, как будто это могло дать отсрочку расставанию. Лес расступился, вот уже дорога на станцию. — Ну, прощай. — Лида освободила руку, поднявшись на цыпочки, коснулась губами — уже щеки, отстраненно. Он удержал: — Да погоди. Подумай. Может, все-таки… — Нет. — Она отстранилась, пошла прочь и лишь на хорошем расстоянии обернулась и махнула кепкой. Туда дошли в считаные минуты, а обратный путь домой длился вечность. Андрюха думал, что и не дойдет — вот сейчас уткнется носом в землю, под кустом, и сдохнет. Темно, дышать нечем, внутри все горит, сердце колотится в горле, на губах горечь и все еще вкус ее губ. Он что-то делал в лесу — что? Вспомнить так и не смог: может, бился о деревья, валялся на земле, матерился или умолял о чем-то непонятно кого. Опомнился тогда, когда перед носом возникла проходная — как он к ней дошел, Андрюха не помнил. Только парень потянулся к ручке, дверь сама открылась — и предстал Эйхе. Вид, как всегда, спокойный и безмятежный, гладко выбрит, пахнет от него одеколоном. Он потянулся, явно чтобы ухватить за ухо, втащить, как загулявшего щенка, может, и пенделя дать. Но, разглядев что-то, Виктор Робертович просто посторонился, пропуская. Только когда Пельмень вошел, заведующий просто для порядка, в тысяча первый раз сказал надоевшее: |