Книга Урок обольщения, страница 69 – Валерий Шарапов

— Так точно.

— Ты не хуже меня знаешь, какое тут эхо, кому надо — прыг на поезд, и поминай как звали, усекла?

— Это вы на Латышеву намекаете?

Капитан назидательно заметил:

— Командование ни на что никогда не намекает. Командование сообщает ровно столько, сколько требуется для работы. И при чем тут Латышева?

— Да я вот кое-что тоже принесла. Интересное.

Катерина выложила конверт, а из него достала два исписанных листочка:

— По почте пришло Пельменю, то есть Рубцову. Я забрала с проходной, ему передаю, он хотел порвать и выкинуть, не читая, я отобрала. То есть изъяла.

— От Тоси?

— От нее.

— Прочла?

— Само собой. Вроде бы в основном девичьи грезы да бабские слезы, «все прощаю» и «желаю счастья», «любима и люблю». Но есть один момент. Вот.

Из конверта она вытряхнула фотокарточку-визитку. На ней был мужчина, крайне серьезно смотревший в объектив. Сорокин осмотрел фото, заглянул в тыл:

— «Привет от моего мужа». Дай-ка лупу.

Изучив вооруженным глазом, капитан заметил:

— Увеличение. Качественное, умелое. Скорее всего с три на четыре.

— С удостоверения, заретушировано место, где печать, видите? — Катерина потянулась было указать, Сорокин строго сказал:

— Не держи за дурака.

— Виновата.

— Письмо откуда?

— Калязин.

— Куда ее занесло-то.

— Не ближний свет, — подтвердила Введенская, — а вам, Николай Николаевич, этот как бы муж никого не напоминает?

— Еще как напоминает. — Сорокин полез туда, где хранил подшивки газет, отыскал нужную, перелистал, ткнул пальцем в некролог и фото с черной лентой.

— Славин, военкор.

Капитан заметил:

— Удивительные дела у нас творятся. Это который случай в истории, когда покойник ожил? Наверное, даже первый, ибо воскрес не семидневный и не на третий день воскрес, а на третий месяц. Итак, Славин. А почерк похож на Тосин?

— Я не уверена, видела пару раз. Но можно в кадрах глянуть, я зайду.

— Погоди, не будем торопиться, — выполняя эту свою директиву, капитан еще раз осмотрел сначала письмо, потом конверт, протянул Катерине лупу, — детка, ничего не замечаешь?

Введенская не моргнув глазом подтвердила:

— Письмо написано одним почерком, конверт подписан похожим, но другим.

— Согласен. Или же впопыхах?

— …на неровной поверхности, с висячим локтем. Такая же подделка, как и новиковские записки…

— Н-ну, — остановил Сорокин.

Сергеевна послушно замолчала. Капитан крякнул, но все-таки решился:

— Детка, к тебе подлая просьба, но больше некому доверить.

— Подлого вы не предложите. Я готова.

— Приглядывай и далее за почтой, сможешь?

— Смогу.

— Если что еще придет, якобы от Латышевой, — задержать и просигналить.

— Обеспечим. Вы считаете…

— Я много чего считаю. И вот еще что, по женской части.

— Слушаю.

— Как будешь в общежитии, ты ж там часто бываешь?..

— Да.

— …Так вот, как будешь, порасспроси девчат, которые с Тоськой в соседях были. Мужиков не прошу, им кроме хиханек ничего не обломится, а тебе наверняка насплетничают: был у нее кто, не был.

— Понимаю, — заверила Катерина, — тоже не верю, как это можно с женатым гулять, и чтобы никто этого не знал.

— Ах ты лиса эдакая.

— Ничего не лиса. Уже весь район знает, что Латышева с женатиком сбежала.

— Вот, что и требовалось доказать. И еще моментик: Латышева вроде бы с Гладковой приятельствовала, так ты поговори еще и с Ольгой. Порасспроси, о чем говорила Тоська, на что жаловалась, по возможности — очень осторожно — попытайся выяснить, что все-таки произошло тогда, на «Лыжне». Смекаешь, о чем я?