Книга Урок обольщения, страница 94 – Валерий Шарапов

— Да так. Пойдем в гараж?

Эйхе зевнул, воспитанно прикрывшись ладонью:

— А давайте сами? Я сегодня весь день по казенным надобностям бегал.

Злопамятный Остапчук поддел:

— Так у тебя работа такая.

Эйхе никак не отреагировал, зевнул еще раз, сонно поддакнул и распрощался, напомнив, что товарищу Чох тоже отдыхать надо.

— Иной раз берегов вообще не видит, — проворчал Иван Саныч.

— Контузия, — напомнил Акимов, — ну и характер такой.

Но это, само собой, Остапчука не смягчило. Он был зол и устал как собака и уже не думал играть в детские игры. О чем и заявил с порога:

— А ну, выходи, гад такой.

— Ща, — отозвались из-под трактора. Вылез Пельмень, уже во всем рабочем-замасленном (выходная одежда висела в чистом углу на плечиках), протянул локоть — единственное на руке, что было чистым.

— Доброго вечера, — сказал Иван Саныч, точно проклял, — сам, выдашь или разнести тут все?

Андрюха, таким же опосредованным образом здороваясь с Акимовым, осведомился:

— А что надо-то выдавать?

— Ваньку не валяй! — приказал сержант. — Где Лехнович?

Пельмень скривился, как будто откусил что-то кислое, кисло же протянул:

— Мне-то почем знать?

— Ты ошивался у ее дома.

— Ну было, да. Так она меня послала, я и пошел.

— Пошел, значит. А где шлялся все это время?

Андрюха как-то смутился, покосился в угол, туда, где у стены стояли мешки, забормотал:

— Ну шлялся, чего сразу шлялся-то. Надо было. Дела могут быть у человека?

Акимов попытался влезть в разговор:

— Иван Саныч, в самом деле…

Тот, как лютый зверь в поисках добычи, рыскал красными глазами по гаражу. И что он тут хотел видеть — гараж как гараж, все как всегда, старая жестянка. Пола как такового тут нет, утоптанная глина, кое-где остатки цементной стяжки. Лампочка в проволочном наморднике светила добросовестно, но всех углов не охватывала.

— Экономишь? — рыкнул злой сержант, Пельмень пожал плечами:

— Нет, а чего, и так видно. Естественное же освещение. — И развел руками, как бы предлагая оценить дыры в стенах, потолке. Кое-какие были в заплатах, но на все не хватало ни рук, ни денег.

Остапчук резко развернулся, прошел сперва весь гараж по периметру, осматривая стены. Теснились мешки — так он и их принялся исследовать. Один из них выбрал по каким-то своим соображениям, толкнул носком сапога, затем зачем-то проткнул обрезком прута, да так свирепо, что Сергея передернуло. Ну а если б в самом деле там кто был?

Дальше — бочки, рядком. Сержант снял крышку — по гаражу поплыл густой запах отработки, а Остапчук все равно принюхался, потом поболтал в бочке прутом, постучал по жести, прислушиваясь. Так обработал все пять бочек, и, поскольку в одной был солидол, во второй — керосин, в третьей — вроде бы масло, в четвертой — что-то несусветное типа вырви глаз, в гараже стало нечем дышать. Пельмень попробовал было открыть дверь — Иван Саныч рыкнул:

— А ну, закрой. Вон у тебя еще и вентиляция естественная. Выдует!

Рубцов послушался, он привычный. Акимов то и дело зевал и тряс головой, потом то ли придышался, то ли в самом деле тухлую атмосферу выдуло — легче задышал.

В дровяной ящик сержант тоже влез, повыкидывал поленья — благо после зимы уже немного осталось, добрался до дна, простучал и там.

Акимов покосился на Пельменя. Тот стоял, задрав брови и приоткрыв рот, но говорить вроде бы не осмеливался.