Книга Урок обольщения, страница 92 – Валерий Шарапов

— Слегонца, ага, — проворчал Анчутка, потирая затылок, — до сих пор на перемену погоды ноет…

— Понятой Канунников! — прикрикнула Сергеевна.

Яшка извинился, продолжил слушать. Введенская пригласила:

— Продолжайте, пожалуйста. Сообщите, зачем вы устроились на фабрику?

Калинка, ничуть не смущаясь, ответил:

— Так затем и устроились. Похолодало, стало не до срама на природе, а жить надо. Ну и, конечно, Лида…

Он замялся, Катерина с легким сарказмом продолжила за него:

— Само собой, все это ее были идеи? Я имею в виду Новикова.

— Думайте как угодно, — разрешил Калинка, — я работал себе, ну приписки были, жена все-таки… а как пририсовали плану перевыполнение и премии всем пообещали, тут Лида и предложила это дело с Новиковым провернуть.

— И как это было, с Новиковым?

— Стакан с водкой разведенной ему подсунула, записку в карман, якобы про шалаву и выпивку, как отрубился — так она и забрала портфель.

— Портфель, — подхватила Введенская, — а чемодан этот откуда?

— Это, извините, не ко мне. Моя вина — это только писанина. Писал, подделывал — и только.

— Ну-ну, не принижайте себя, — пожурила Катерина, — вы активно участвовали и в преступлениях, виновны и в смертях, и в убийстве. Вы бы говорили правду, вам же на руку.

Калинка в первый раз замешкался, переспросил:

— Смертях? Убийстве?

— Чердаков же умер.

Показалось, или искренне Роман Степанович перевел свой подлый дух?

— Ну, нашли чем корить. Если желаете знать, он-то как раз и убийца, ее брата зарезал…

— Умер Максим? — зачем-то уточнил Колька.

Калинка удивленно глянул, но разъяснил:

— Раз зарезали, то, конечно, и умер. Они подельничали с Чердаком, не поделили кое-что. Потому-то она и сбежала от Женька, но ничего не забыла, ждала момента рассчитаться. Дождалась.

Помолчали. Много вопросов можно было бы задать, но на Катерину вдруг напали то ли лень, то ли отвращение. Ведь, говоря спокойно и беспристрастно, это не их дело — получилось, и хорошо, пусть дальше на Петровке накручивают процент раскрываемости… К тому же как раз послышалась сирена, вызванная за Калинкой машина была на подходе. Роман спросил:

— Лида, она… того, уже у вас?

— Здесь ее нет, — сухо ответила Введенская.

— Жаль. Мне бы прощения у нее попросить, я ее ударил.

Яшка снова влез, на это раз с одобрением:

— И нечего извиняться, правильно сделал.

И, прежде чем Катерина успела разораться, вдруг вступил в разговор молчавший доселе Колька:

— А Тося-то где?

Калинка глянул, глаза — как у больного кролика перед смертью:

— Зачем ты так, Николай? Ты же знаешь… — И, как бы не в силах продолжать, отвернулся.

Катерина скрипнула зубами, но ничего не сказала. Прибыла группа с Петровки.

Ребят отпустили не сразу, улаживали некоторые формальности да накладки — прошло довольно много времени. Наконец отпустили, и они, распрощавшись, пошли ждать первой электрички на окраину. Когда хорошо знакомые уши удалились, Введенская уже без обиняков отрекомендовала:

— Рекомендую вам, Самойлов: невиданный, ни в чем не виноватый убийца.

Самойлов, начальник опергруппы, глянул и с уважением заметил, что да, редкость, достойная Кунсткамеры, и добавил:

— Что ж вы так скромничаете. Он еще и честный вор, надо думать? Все деньги на месте?

— Все.

— И номера совпадают, по списку финуправления?