Онлайн книга «Урок обольщения»
|
«Не докажут. Не был, не видел, даже рядом не стоял и не смел — на том и стоять». С Новиковым — тут тоже он не светился. Калинка — счетовод, на зарплате, нигде не светился. Вот подделки: расписки про неведомую Оксану, письма Тоськи — его работа, так это еще доказать надо. Тоська — и она не сдаст. И не всплывет… «Так, хорош. Нечего и огород городить. Доехать, взять чемодан, забрать тысячу триста и ноль-пять копеек, сдать обратно. Не буду перекладывать сегодня. Переночевать на вокзале, с первой электричкой назад. Принести деньги. Все». Определившись с планом действий, Роман успокоился. Он вообще по натуре был человек добрый и покладистый — таким он сам себя считал по старой памяти. Поэтому, остыв, более всего переживал не за все свои многочисленные подлые, черные, душегубские поступки, а за то, что впервые в жизни ударил женщину. К тому же любимую. Стыд накатил было, черный, густой, горячий, как расплавленная смола, но Роман, сожженная совесть, привел себя в чувство: «Нечего кисель разводить. Погашу долг, приду и покаюсь. Куда она денется, к тому ж квиток вот он, у меня. Что она, дура? После всего этого просто взять и подарить семьсот пятьдесят тысяч, ой, ну пусть семьсот сорок восемь семьсот? Просто приду, постою на коленках, ручки поцелую — поплывет, никуда не денется. Они все, как плотва, на одно ловятся…» Роман окончательно успокоился. Темнота за окном посветлела, поезд мчался по городу, огней все больше, скоро конечная. Прибыли, причалили, Калинка поспешил в камеру хранения, боясь уже только одного: что будет закрыто. Но даже если и так — ничего страшного, дождется открытия. Ему повезло, и камера хранения работала, и старый гриб за прилавком не уперся куда-то пить чай и жаловаться на оклад, и даже народу особо много не было. Подошла его очередь, Роман протянул квитанцию на выдуманную фамилию, гриб глянул равнодушно, ушел блуждать в ущелья между полками и бродил, как показалось, целую вечность, аж ладони вспотели. Но вот наконец он вернулся и бросил на прилавок вишневого цвета чемодан. — Спасибо, — скрипнул Роман и, взяв багаж, вышел. Все-таки у него, привыкшего в последнее время к спокойной размеренной жизни, с головой что-то случилось. Он вдруг осознал, что сидит прямо посреди зала ожидания и собирается открыть замки. То есть вот так, в открытую, да еще там, где каждое дрыхнущее тело может оказаться сотрудником милиции. Роман ужаснулся, потом усмехнулся: «В скверик, что ли?» Но при одной мысли о том, чтобы выйти с таким багажом за пределы света, стало страшно. Почему-то была полная уверенность в том, что стоит зайти в этот сквер, до последнего дерева знакомый, то немедленно получит по голове, как бы в ответку. Он даже почуял холод свинцовой болванки на затылке. Когда денег не было, не было и в помине никакого страха, а теперь аж пот промеж лопаток лил и поджилки тряслись. Роман отправился в уборную, разумно рассудив, что там-то точно все как на ладони. Но тут, как оказалось, какая-то падла успела сделать ремонт, и вместо «орлиных гнезд» в ряд понаставили кабинок. «Так это ж хорошо», — сообразил бухгалтер и заперся в одной из них. Все семьсот пятьдесят тысяч и даже пятнадцать копеек были на месте — и куда им деться, если рассудить здраво. Роман быстро отсчитал деньги, переложил их во внутренний карман, не сдержался, погладил упругие свеженькие оставшиеся пачечки, призвал себя к порядку. Выйдя из кабинки, бухгалтер тщательно вымыл руки и пошел обратно в камеру хранения. |