Книга Урок обольщения, страница 91 – Валерий Шарапов

Там — вот удача! — все еще было открыто. Только на этот раз был непорядок, потому что с кладовщиком скандалила какая-то мелкая гражданка, морда, как у лисицы. Потрясая зонтом, она вроде бы обвиняла его в том, что потеряли ее чемодан, и одновременно настаивала на том, чтобы ей немедленно его выдали. Пассажиры терпеливо ожидали, чем дело кончится, лишь изредка поглядывая на часы и переминаясь с ноги на ногу. Кладовщик отбрехивался, гражданка заводила по сотому разу и по кругу одно и то же, Роман встал в хвост очереди, настроившись ждать, — ничего страшного, теперь некуда спешить, а происходящее его не касается.

Тут скандалистка, как бы ища поддержки в коллективе, обвела глазами помещение и вдруг всплеснула руками и заверещала:

— Да как же, люди добрые! Вот же, мой чемоданчик!

И, прежде чем Калинка успел что-то понять, она прыгнула к нему, треснула ему зонтом по пальцам и сама уцепилась за ручку. Роман обалдел, а гражданка все дергала и дергала, перетягивая чемодан на себя и орала:

— Отдай, гад! Ворюга! Милиция!

Она рванула так, что у него чуть руки не вылетели из суставов — а потом вдруг что-то щелкнуло, и Роман, тупо удивляясь, увидел на запястьях наручники. Психическая, немедленно успокоившись, позвала:

— Граждане, будьте свидетелями. Обратите внимание на то, что этот гражданин держит в руках этот самый предмет…

— Я вижу, — сказал один, оказавшийся мальчишкой Пожарским.

— И я, — поддакнул второй. Елки. Тот самый, в макинтоше, которого Лидка сказала не трогать. Елки…

Голова пошла кругом, Роман хотел отшвырнуть этот проклятый чемоданчик, но пальцы точно судорогой свело, не смог. Он и дышать-то мог через раз, и лишь выдавил из себя:

— Кто сдал?

И белобрысый кучерявый баран — тов. Канунников, вспомнил Роман, — радостно выпалил:

— Как кто?! Баба твоя и сдала, Лидка. Эх ты!

Все. Пальцы разжались, и кости растаяли, и как будто крышка гроба опустилась. Как со стороны Роман услышал собственный голос:

— Раз так, то что ж. Пакуйте, все расскажу.

…Калинка не передумал и не соврал. Как только отвели его в помещение линейного отдела, счетовод тотчас, даже с облегчением, вывалил все касаемо своей…

Яшка аж взвизгнул от восторга:

— Же-ны?! Ну вы жуки помойные!

Введенская призвала к порядку:

— Веди себя прилично, иначе пойдешь вон отсюда.

Анчутка важно напомнил:

— Меня нельзя выгонять, я понятой. Попадет вам.

Хорошо рассказывал Калинка, толково, строго придерживаясь хронологии, — отсидел за растрату, из тюряги — попал в штрафбат, был тяжело ранен, комиссован. Встретились с Лидой в глуши под Тверью, точней, подобрал ее на станции — она сбежала от Чердакова, помирала и чуть не по рукам пошла, а он как раз пытался кроликов разводить, но навалилась на зверье какая-то болячка, пришлось забивать, а они ж расплодились! В четыре руки лупили день и ночь, ведь двор был завален пушистыми трупиками. И тут Лидка — вроде бы в шутку — возьми и скажи: ну вот, руку набили — чего ж не поработать? Он отказался сначала, но она принялась выклевывать печень — раньше жила, мол, как человек, а теперь что, ни одеться, ни обуться.

Принялись промышлять облегченным хипесом на вокзалах, у ресторанов, у гостиниц, где много случайного народу. Лидка заманивала подвыпивших карасей якобы для этого самого — в лесок, сквер, лучше на кладбище, он, Калинка, глушил по затылку — «слегонца, не как кролика», ну и обирали.