Онлайн книга «Венецианский роман»
|
— Это была, несомненно, одна из самых замечательных церквей Венеции. Как жаль, что снесли, сровняли с землей, от нее остались одни руины за каналом Деи-Серви, – с чувством говорил мой сосед слева. — Но это просто ужасно! – воскликнула я с неменьшим чувством. Что это за церковь на Деи-Фрари – Вознесения? Когда ее снесли? Почему? Я не следила за разговором, мне было все равно. Ведь это меня сровняли с землей. Я ела как птенчик (или как тяжелобольной), в клюв (в рот) которого вкладывают еду; я осталась совершенно равнодушна к «историческому» блюду, название которого было обведено в карточке меню золотой рамкой: «Павлин в мундире, фаршированный оливками; гарнир – макароны à la каменщик». Козима всегда добавляет к своим ужинам немного гастрономической филологии, каждый раз что-то новое, почерпнутое из старых венецианских поваренных книг. (В данном случае рецепт был взят из книги Бартоломео Скаппи, и павлин – чудовищно жесткий – был «в мундире» в том смысле, что к нему был приделан его хвост, а «макароны à laкаменщик» были просто ньокки по-пьемонтски.) И ко всему этому в качестве дополнительного гарнира бесконечные вопросы от несведущих гостей, а в ответ – филолого-гастрономические объяснения и исторические экскурсы, касающиеся складов и торговли шафраном, имбирем, кориандром, затем рассказы о Дороге специй, о каравеллах и каракках, о Магадазо (или Могадишо), Калькутте, Молуккских островах; look, look, Mr. Silvera… А я ему надоела, мистеру Сильвере, своим историческим меню. Вот почему теперь он наклонился к своей соседке слева, пытаясь рассмешить (бог знает как – гримасами, жестами) эту маленькую одноязычную китаянку. По крайней мере, она не могла морочить ему голову, рассуждая о Порденоне и Санто-Стефано. Она не заставит его часами рассматривать ерундовую коллекцию картин, не потащит его на прогулку в хазер среди раввинов, марранов и ростовщиков. В наступившем молчании послышалось вдруг слово ghost– дух. Кто тут говорит о духах – о привидениях? — Да нет, имеются в виду bels esprits, wits, добрые духи, попросту остроумцы[53], которые собирались там для дружеских бесед, – разъясняет Раймондо. Опять про Венецию. Точнее, про Кази́но-дельи-Спи́рити, то есть «домик духов», это квадратное строение, которое виднеется из окон гостиной – внизу, между деревьями большого заброшенного сада. — Значит, никаких духов, – сказал кто-то. – А жаль. — И правда, жаль, – сказала европейская соседка Давида, сжав руки, разукрашенные кольцами. – Представляете, ужинать вместе с духом Бембо или Катерины Корнаро! Вообразите, какие были бы захватывающие беседы! Эта реплика, однако, оказалась неудачной. В моем зеркале заднего вида (то есть на лице Раймондо) я увидела сердитую гримасу Козимы; ситуацию, однако, разрядило вмешательство Давида. — Не думаю, что эти беседы были особенно интересными; это скорее была тонкая игра, весьма формальная, не лишенная педантизма, в духе балов того времени… — Но ведь туда ходил и Аретино, – сказал кто-то. – А с Бембо приходили Тициан, Сансовино… — Да, выдающиеся люди, – сказал в восхищении Дизель, – это были, конечно, дискуссии на высочайшем уровне. На высочайшем уровне? Но, если верить слухам, пересказанным Вазари, именно эти трое и погубили Порденоне! И, возможно, именно там, в этом Казино, укрытом среди деревьев, обсуждался план убийства – яд или кинжал… Я вижу, как Давид выходит из тени гигантского платана, быстро проскальзывает внутрь через маленькую боковую дверцу. Что он там делает, в XVI веке? Я вижу седого Тициана, который хриплым голосом говорит что-то Давиду и передает ему пузырек с ядом; Давид быстро кладет пузырек в карман. Я вижу, как Аретино с усмешкой протягивает ему бархатный кошелек с фальшивыми монетами. Огромная темная картина (два метра на три), очень плохая, просто мазня, которую Пальмарин откопал на какой-то вилле в Ферраре, и теперь Федерхен собирается экспортировать ее в Южную Африку или Южную Америку. Там на втором плане на столе изображены устрицы, кувшины и фрукты. Из-за дамасских драпировок видны головы Сансовино и Бембо, а в углу спит огромный далматин. |