Книга Жестокое общество, страница 11 – Морган Бриджес

Пусть только поправится, я затрахаю ее до полусмерти.

Я бы все отдал, чтобы войти в нее и забыть у нее внутри об ужасе Испытания, но пока нельзя. Поэтому я опускаюсь на колени, по одному стягиваю с нее больничные носки, аккуратно, чтобы, не дай бог, не сделать больно. Она молчит, даже спасибо не говорит.

Эта девчонка вечно задает миллион вопросов и бросает колкости. Но сейчас она вся ушла в свои мысли, и там мне до нее не добраться. Не выношу этого!

Дышит она неровно и так вцепилась в простыню, что побелели костяшки. Поднимаю глаза, думая, что наткнусь на ненавидящий взгляд, но она смотрит в пустоту. Злится? Или ей больно?

Все еще стоя перед ней на коленях, я беру ее за руку в ужасе от того, что она может страдать.

— Эй…

— Что? – она моргает и переводит взгляд на меня.

— Поговори со мной, – негромко и ласково произношу я.

Словно успокаиваю готового наброситься на меня дикого зверя.

Она сглатывает, и я не могу оторвать глаз от движения ее горла. Оно такое женственное, такое изящное.

Медленно поднимаюсь на ноги, провожу большим пальцем по ее подбородку, в очередной раз поражаясь, какая нежная у нее кожа. Неужели я никогда к этому не привыкну?

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Я знаю, что ты злишься. Скажи, на что именно.

— На твое поведение. – Она сверлит меня глазами.

— Придется уточнить, – дразню ее я, вспомнив фразу, которую она сама однажды мне сказала.

— Ты психопат.

Меня ее слова не задевают. Она, наверное, ждала другой реакции. Делайла считает, что чувство вины и раскаяние это одно и то же, но я не согласен. Я не стану извиняться за то, что спас ей жизнь, но да, меня каждый раз клещами терзает чувство вины, когда я вспоминаю, что причинил ей боль. Я не хотел клеймить ее и метать в нее нож. Я лишь хотел ее защитить.

— Ты правда так думаешь? – спрашиваю я скорее с любопытством, чем с обидой.

— Да. Нет. Не знаю, – она качает головой и выдыхает. – Ты сложный.

— Это почему?

— Ты метнул в меня нож, а потом сидел у моей постели и сказал, что спас мне жизнь. Ты говоришь Ордену, что я твоя собственность, а обращаешься со мной как с драгоценностью. Ты весь соткан из противоречий.

— Не могу объяснить тебе того, чего и сам не понимаю, – пожимаю плечами я.

До встречи с ней я был жестоким и безжалостным. А теперь? Для нее я готов сделать все, что угодно. Любовь это чертово безумие!

Почему какое-то чувство заставляет меня поступать так, как я поступаю? Говорить то, что говорю? Никогда не понимал. Знаю одно: никогда ни к одной женщине я не испытывал того, что чувствую к Делайле.

— Неплохо, но есть к чему стремиться, Ксавье.

— Так и должно быть, – она открывает было рот, но я прижимаю палец к ее губам. – Я вижу, что тебе больно. Дать лекарство?

Она кивает, я по глазам понимаю, что ей не по себе. Достаю из пакета пузырек с таблетками и наливаю воду в стакан. Она недолго колеблется, а потом проглатывает таблетки.

— Мне надо в душ.

— Одну не пущу.

— Думаю, я справлюсь, – слышу, как участилось ее дыхание.

— Не сомневаюсь.

Кладу руки ей на колени и берусь за подол халата. Задираю его вверх до самой талии. Она краснеет и отворачивается, но меня не смущает ее застенчивость. Моменты, когда она мне подчиняется, заводят не меньше, чем когда она в ярости набрасывается на меня.