Книга Жестокое общество, страница 9 – Морган Бриджес

— Ты единственная женщина, которая будет носить мою фамилию. Единственная женщина, что родит мне детей. Единственная, кому я буду предан навеки.

Он произносит это решительно и смотрит на меня твердо. Прямо чувствуется, какие в нем кипят сила и решимость. Так и хочется отдаться этому безумию, позволить бездне поглотить меня.

В этот момент в дверь негромко стучат, и я словно выныриваю из сна.

В палату входит врач. Он смотрит то на меня, то на Ксавье.

— Не хотел мешать, но мне нужно обсудить с вами лечение.

Ксавье выпускает мой подбородок, выпрямляется и скрещивает руки на груди.

Лицо у меня все еще горит, а ладони влажные от его признаний. Он же на вид совершенно спокоен, в глазах светится лишь легкое любопытство.

Доктор медленно подходит к кровати с планшетом в руках.

— Прежде всего, крайне важно, чтобы рана оставалась чистой и сухой. Опаснее всего, если начнется инфекция.

Сверившись с моей карточкой, он продолжает:

— Нужно дважды в день промывать область вокруг раны водой и мягким мылом. Не использовать спиртосодержащие вещества, так как они могут замедлить процесс выздоровления. Промыв рану, смазывайте ее тонким слоем мази с антибиотиком и накладывайте стерильную повязку.

— А в душ когда можно будет? – спрашиваю я.

— После операции прошло уже почти сорок восемь часов, так что сегодня.

Ксавье кивает, не сводя глаз с доктора.

— А обезболивающие?

— Я пропишу их вместе с мазью и бинтами. Придется временно ограничить физическую активность, – говорит доктор, пристально глядя на Ксавье, и я вспыхиваю. – Я серьезно. Никаких интенсивных нагрузок, рекрут.

Врач не отводит глаз от Ксавье, пока тот не кивает.

— Я с первого раза понял.

— Прекрасно, – он оборачивается ко мне. – Вы молодая, пару дней отдыха, и все будет в порядке. Если что-то понадобится, сразу обращайтесь.

— Спасибо, – отзываюсь я.

— Сейчас медсестра принесет медикаменты, и можете идти, – кивает мне врач.

Стоит ему выйти, как я, поморщившись, сажусь в постели и спускаю ноги на пол. Но встать не успеваю, Ксавье аккуратно берет меня за плечо, не давая пошевелиться.

— Давай я, – мягко, но безапелляционно говорит он. – Не будем рисковать твоим здоровьем.

— Но я сама могу. – Стараюсь не обращать внимания на боль в животе. – Доктор же не запрещал мне двигаться, просто сказал ограничить нагрузки.

— Я позабочусь о тебе, хочешь ты того или нет, – качает головой Ксавье.

— Я понимаю, что ты чувствуешь себя ответственным за мое здоровье, – закатываю глаза я. – Но не стоит надо мной кудахтать. Я всю жизнь сама о себе заботилась.

— Но в день, когда мы встретились, это изменилось.

— Это в каком смысле? – понизив голос, спрашиваю я, искоса поглядывая на дверь на случай, если войдет медсестра. – Ты про Фрэнка или было что-то еще?

На секунду всегда невозмутимое лицо Ксавье искажается, будто он не уверен, стоит ли отвечать.

— С той ночи я приглядывал за тобой, хотел точно знать, что тебе ничто не угрожает. Следил за каждым, кто мог бы стать угрозой. Тебе или мне.

— А тебе-то в каком смысле? – изумленно вскидываю брови я. – Ничего не понимаю.

— Все просто: если кто-то хочет тебя, я убираю его из твоей жизни. Не считая Маккензи, но только потому, что ты расстроишься, если с ним что-то случится. – Ксавье выдыхает. – Однако он уже испытывает мое терпение.