Книга Бостонская ведьма, страница 153 – Андреа Каталано

Яростный голос Томаса отражался от каменных стен. Я шагнула к мужу, желая обнять, но он упреждающе поднял руки, не давая мне приблизиться.

— Нет, дай мне договорить, – попросил он таким глухим и хриплым голосом, какого я никогда прежде не слышала. – Это я во всем виноват. И тебя повесят за мои грехи.

— Что? Томас, что за безумие, ты же не думаешь, что…

— Нет, Мэгги, выслушай меня хоть раз, – продолжил он, с отчаяньем глядя мне в глаза. – Это я настоял, чтобы мы покинули Лондон, хотя на нас тогда не было никакой вины. Я сделал это из страха, из малодушия, потому что не мог вынести и мысли о том, чтобы потерять тебя. Но, как видишь, все в итоге выходит так, как нужно Господу, так или иначе, – теперь мы снова стоим на пороге смерти. – Он умолк, стиснув зубы, а затем запустил пальцы в спутанные волосы. – Это я позволил нам приехать сюда, хотя в глубине души понимал, что это место для нас не годится и мы не приживемся здесь. Но ты настаивала тогда, и я поддался твоим уговорам, дал слабину там, где стоило прислушаться к собственному сердцу. Но ты всегда говорила, что меня очень легко переубедить, что я легко поддаюсь словам тех, кто не заслуживает моего доверия.

— Да, потому что я не заслуживаю такого, как ты, и никогда не заслуживала! – теперь уже я повысила голос и тоже ткнула себя в грудь, но Томас помотал головой и болезненно скривился.

— Мэгги, умолкни. Сейчас моя очередь говорить, а я еще не закончил. Я должен был собрать вещи и увезти тебя отсюда еще в тот самый момент, когда впервые услышал, как тебя назвали ведуньей. Но я этого не сделал. Я слишком боялся в очередной раз все бросить и начать по новой. Дурак и безмозглый трус…

— Я ничуть не умнее тебя, потому что стоило послушать тебя еще тогда, когда ты пересказал мне свои сомнения.

— Мужчина должен быть защитником собственной семьи, и я не справился с этой ролью. Я не мужчина.

Я подошла еще на шаг ближе и потянулась рукой к его лицу, но Томас вздрогнул так, будто я поднесла к его щеке раскаленный железный прут.

— Ты не заслуживаешь такого убогого мужа. Я – жалкий, слабый грешник, я недостоин твоей любви и тем более недостоин зваться твоим супругом.

— Томас, ты несешь бред.

— Закрой рот, женщина! – закричал он. – Ты не знаешь, какие грехи лежат у меня на душе! Я более всех не заслуживаю ни твоей любви, ни твоего доверия. Это я навлек на твою голову ужасную участь, это кара за мой грех! Я был неискренен с тобой. И должен признаться в этом до того, как ты покинешь меня навеки. Я не смогу жить дальше, если не сознаюсь тебе. – Томас опустился передо мной на колени. – Я понимаю, что ты возненавидишь меня, я понимаю, что потеряю твою любовь, но я лучше рискну и сознаюсь, чем буду обманывать тебя до самого конца.

Плечи Томаса задрожали, а лицо исказила страдальческая гримаса – он явно пытался сдержать слезы. Я видела, как судорожно дергался его кадык, как напряглись вены на шее, пока он пытался взять себя в руки.

Но, ради всего святого, о чем он говорит? Я с изумлением пыталась сообразить, в чем муж мог быть неискренен. Он не играл в азартные игры, не прикладывался к бутылке, не промышлял воровством и грабежом. Разве только переспал с другой? Я прекрасна знала натуру Томаса – любовь главенствовала в его характере, и если счесть эту черту слабостью, то да, это была его слабость. Но какое это теперь имеет значение?