Книга Бостонская ведьма, страница 29 – Андреа Каталано

Проявился в полной мере и характер Мэгги. Теперь, если она в чем-то не соглашалась с мужем, скандал вспыхивал моментально – многочисленные разбитые миски и чашки были тому свидетельством. Расцвела не только вспыльчивость Мэгги – слезы тоже начали литься из ее глаз гораздо чаще, и грусть, страх и беспокойство за ребенка терзали ее сильнее.

— Я с самого утра не чувствую, как она шевелится! – могла беспокоиться Мэгги. Она всегда говорила о будущем ребенке в женском роде. Томас не спорил, да и не возражал: ему было совершенно все равно, кто родится – сын или дочь, лишь бы выжил да был здоров.

Он радовался, что после стольких лет брака его жена наконец-то носит ребенка так долго, как никогда прежде, и молился, молился не переставая, чтобы небеса наконец-то благословили их живым младенцем. Тем более что тревоги миссис Джонс не имели под собой особой почвы – она то и дело не могла уснуть до самого утра, потому что ребенок шевелился и пинался.

А вот ее интуиция, позволявшая считывать чужие недуги и проблемы, телесные или духовные, обострилась настолько, что оставалось лишь диву даваться: горожане приходили к ней за снадобьями, примочками, противоядиями, и она умудрялась прознать, что им нужно, еще до того, как они успевали открыть рот. И порой это нервировало; если Томасу случалось оказаться рядом в тот момент, когда приходил очередной посетитель, он видел, как изумленно и иногда даже испуганно распахивались глаза бедолаги в ответ на очередное «Дядюшка Проктор, я знаю, что вам нужны семена фенхеля и корень петрушки, чтобы ваш отец смог помочиться» или «Матушка Элкотт, мне думается, что вам пригодится не только шалфей, чтобы вылечить сыну кашель, – я чувствую, что вы в последнее время не спите. Это женские возрастные дела. Вам понадобится чай из дамасской розы с корнем валерианы».

А частенько выходило так, что посетители даже обижались на замечания Мэгги.

Томас как раз был в доме – умывался от древесной пыли, запорошившей глаза, – когда до его ушей долетел рык почтенного мистера Мэйсона:

— Миссис Джонс! Как вы смеете утверждать, будто знаете: что-то терзает мою жену? Она, к вашему сведению, в полном порядке и вполне удовлетворена!

Судя по тому, как мистер Мэйсон подчеркнул последнее слово, интуиция Мэгги опять сработала слишком точно, а рот открылся раньше, чем она успела хорошенько подумать.

— Я вовсе не желала вас оскорбить, мистер Мэйсон, или каким-либо образом проявить неуважение. Я просто умею видеть суть вещей и полагаю, что вашей жене может пригодиться это средство, да и вам оно тоже не помешает.

— За такую дерзость вы просто обязаны предоставить мне образец этого масла бесплатно!

— О, без проблем. Потому что тогда вы увидите, что я права, и вернетесь за добавкой, – Мэгги вытащила маленький флакон из синего стекла и отсчитала стеклянной пипеткой десять капель в бутылочку побольше. А затем заткнула ее пробкой и протянула посетителю. – Прошу – пробник масла сандалового дерева. Три капли чуть ниже того места, где располагается умбили́кус^[21] вашей жены; результат вы сами увидите.

Томас вошел в основную комнату дома, в течение рабочего дня служившую Мэгги аптекарской лавкой, как раз в тот момент, когда достопочтенный Мэйсон выхватил у нее из рук стеклянный флакон, что-то неразборчиво проворчал и раздраженно выскочил за дверь.