Книга Бостонская ведьма, страница 86 – Андреа Каталано

4 мая 1648 года

Сегодня днем Мэри Дойл, находящаяся в услужении по договору у новобрачной миссис Лонгфелло, прежде известной как вдова Хэллет, явилась ко мне в дом и принесла с собой маленькую куколку, которую нашла среди белья своей хозяйки. У куколки на голове были прилажен лохматый клок черной шерсти, эдакая копна кудряшек. А в низ живота воткнуто тринадцать булавок. Я сегодня же возьму эту куколку и пойду задам миссис Лонгфелло парочку вопросов.

Потому что эта куколка явно сделана по моему образу и предназначена для того, чтобы навлечь зло на мою утробу.

— Томас! – крикнула Мэгги от порога мастерской.

— Что? – раздраженно откликнулся тот, потому что терпеть не мог, когда его отвлекали от тонкой работы. Отложив в сторону резной уголок комода, Томас вытер лоб и поднял глаза на жену. Та вся раскраснелась, и лицом, и даже шеей, а глаза были широко распахнуты от возмущения. На мгновение внутри у Томаса все оборвалось: неужели Мэгги раскрыла его тайну? От страха он замер, как олень, угодивший на мушку к охотнику.

— Погляди-ка, что принесла мне Мэри Дойл.

Томас не шелохнулся, пока Мэгги шла через всю мастерскую вместе с Молли, не отстававшей ни на шаг. Она протянула руку, и Томас опустил глаза – и, увидев что-то вроде маленькой куколки, наконец-то смог выдохнуть.

— Ради всего святого, что это за ерунда?

— Смотри внимательно! – рыкнула Мэгги.

Томас отложил зубило на лавку, разделявшую их с женой, и пристально вгляделся в странный предмет.

— Это кукла, верно?

— Волосы, Томас! Тебе не кажется, что они похожи на мои?

— Ну, что-то есть…

— А теперь посмотри на ее утробу и посчитай булавки!

Булавки?.. Томас сообразил, что перед ним – не просто игрушка. Он взял куклу в руки и принялся считать – одиннадцать… двенадцать… тринадцать булавок. Молли запрыгнула на лавку и выбила мощной лапой куклу у него из пальцев. Та упала на лавку, и кошка мигом вцепилась в нее зубами и принялась трепать так яростно, словно это была какая-то изысканная добыча, которую ей повезло урвать.

— Перестань, Молли, – Мэгги забрала куклу, и кошка хрипло и возмущенно замяукала.

— Ты сказала, что эту штуку принесла Мэри Дойл? Это ее работа? – Томас не понимал, что происходит.

— Нет! Она сказала, что обнаружила эту куклу, пока развешивала сорочки в гардеробе вдовы. Ну же, видишь, это и вправду я! Она балуется темными искусствами, она сделала мой образ и воткнула в утробу тринадцать булавок. Зачем? Чтобы навредить мне? Чтобы навредить нашей Бесс? Она – настоящий демон! – Мэгги сплюнула.

— Это просто суеверия, – ответил Томас как можно беспечнее, хотя его и самого немало обеспокоила эта находка. Сначала Джейн Лонгфелло – прежде Джейн Хэллет, – использовала какой-то яд, чтобы одурманить его, а теперь еще и это. Его собственную жену обзывают «ведуньей» и другими, еще более скверными словами, а в это время супруга священника знается с Сатаной. А мысль, что это мерзкое создание могло приложить руку к внезапной болезни и смерти Бесс, была и вовсе невыносима. Томас попытался отогнать ее прочь – ведь нельзя же верить в подобную чушь! Но сильнее всего сейчас ему хотелось отыскать достопочтенную миссис Лонгфелло и свернуть ей шею, чтобы она отправилась в ад, на встречу со своим темным господином.