Книга Возвращение домой, страница 166 – Диана Мершери

Мы уже не слышим мою сестру, ведя разборки на повышенных тонах. Полина вскоре надевает наушники.

— Так вот почему ты убеждала меня, что Егор мстит мне, а не тебе – не хотела раскрывать ваши тайные делишки! – кровь подступает к лицу, и я ощущаю прилив гнева. – А что было бы, зайди все слишком далеко? Ты видела охрану у клуба? Эти здоровяки только и ждут команды своего шефа. Они же сидевшие, по наколкам понятно, – перевожу дыхание, убавляя музыку. – Задержись мы в клубе еще немного, меня бы схватили, и ты ничем не смогла бы мне помочь.

Завозим домой Полину и оставшийся путь едем молча. Кристина не пересаживается вперед, но иногда изучает мое настроение, ненароком глядя в зеркало. Зайдя в квартиру, мы продолжаем притворяться немыми рыбами. Первой сдается Кристина:

— Я действительно хочу быть самостоятельной, но отец прав: такие, как я, – ноль без палочки, – Кристина бросает сапоги в сторону. – Дети обеспеченных родителей сами ни на что не способны. Я продолжаю работать в «КиЛайн», но мне грустно от того, что папаша всегда был и остается главным в моей жизни. Все решает только он, не оставляя мне сил даже бороться.

— Однако ты бы могла, если бы попыталась.

— Верно. Я часто думаю, что если бы по-настоящему хотела, то сделала бы все, чтобы измениться. Но, очевидно, мне нравится быть «под чьим-то крылом», когда за меня всегда все решают.

Раздосадованная мимика Кристины не оставляет сомнений – я искренне верю душевному порыву.

— Что было в том договоре? – наконец, задаю мучающий вопрос.

— Вся доля отца перешла бы Марсенкову. Я была готова сделать это, потому что давно хотела отомстить.

Жажда мести никогда не даст ей спокойно жить – не устану это повторять. Как пробить эту стену, как достучаться до нее? В момент меня накрывает безысходность. Ничего не делать со своей жизнью и падать на дно – участь Багровой и ее пассивности.

— Все, что ждет тебя в дальнейшем, – постоянное, непрерывное нытье. Тебе нравится быть в центре внимания, и ты гордо рассказываешь всем о своих проблемах, – рассекаю руками воздух, с каждым предложением повышая голос. – Ты права насчет детей элиты: вы стремитесь показать всем свою значимость, считаете, что ваши проблемы важнее остальных, ждете, что перед вами будут преклоняться, ведь все обязаны ценить ваше мнение.

— Что ты несешь, Полуцкий? – к глазам Кристины подступают слезы.

— Слепая инфантильность, глупые безумства невоспитанной девчонки…

Я стискиваю зубы, переводя дыхание, и опускаю голову. Даже шрамы ноют от адреналина. Кристина тоже глядит в пол.

— Но хуже всего не это. Самая главная проблема в том, что ты мне не безразлична! Слышишь? – мой порыв яростен, но я стараюсь держать себя в руках. Иногда я ошибаюсь, когда думаю, что могу быть услышан. Бросив очередные ругательства, ухожу в другую комнату, оставляя девушку одну.

Только через несколько минут понимаю, что не стоило этого делать. Я не хотел, чтобы ее душило одиночество.

Пытаюсь собраться. Злость постепенно отпускает. Мне, как врачу, привычно быть рядом, помогать и вытаскивать людей из тяжелых ситуаций. Кристина Багрова – это мое испытание. Я не могу оставить ее в беде, как это много лет делали ее родители. Мне важно, чтобы она чувствовала себя защищенной. В конце концов, каждый заслуживает любви, и эта светловолосая бестия – не исключение.