Книга Возвращение домой, страница 168 – Диана Мершери

Целую ее теплые губы, и кажется, что в наши только зарождающиеся отношения пробивается луч света.

Нащупываю стопами пол в поисках призрачных тапок. Постоянно забываю принести побольше своего барахла в квартиру Ромы, где живу уже вторую неделю. Служба планирования прислушалась к нашим просьбам, и теперь мы летаем только разворотные рейсы – больше никаких командировок. Мой врач тоже этому рад, предпочитая в новогоднюю пору проводить больше времени дома. Правда, мы до сих пор не договорились, на чьей территории будем жить. А пока я любуюсь статуэтками древних людей.

Мне наконец представляется возможность пожить для себя, не думая о семейных проблемах – по этой причине я не выхожу на связь ни с одним из родителей. Мне легче, когда контакт с ними сведен к минимуму, однако мама с самого утра прислала несколько сообщений с просьбами перезвонить, как только смогу.

После той стычки в клубе Егора на следующий день со мной связалась Рита и попросила прощения за то, что вытворяла. Я о многом не подозревала и, признаться, мне хватило приключений с Никитой. Этот мужчина отчаянно хотел доказать, что Багров ужасный руководитель. Марсенков забрал бы себе часть компании и предстал бы лучшим управленцем, а отец на фоне скандальных новостей скатился бы на самое дно.

Раньше меня это не волновало, но события последних дней заставили по-новому взглянуть на происходящее. Я ни за что не отдам то, что принадлежит нашей семье, – а это «КиЛайн».

Как оказалось, Рита неоднократно сообщала мое местонахождение Егору, чтобы репортеры могли оперативно добыть свежие новости. Эту часть правды от бывшей подруги принять сложно, как и то, что угон «Эмбраера» был передан СМИ таким же образом. Мне было действительно больно узнать, что эта милая девушка – предательница. Кажется, у меня больше нет сил искать ей оправдания.

Включаю чайник. Рома еще спит. Как же прекрасно быть с ним все это время и не думать о происходящем за стенами квартиры. После рейсов мы обычно смотрим кино, а перед сном он обязательно целует меня. Недавно я призналась Ине и самой себе, что окончательно провалилась в эту пропасть, и оттуда уже никак не выбраться.

Вода закипает, хмурое декабрьское утро постепенно заявляет о своих правах. Света сейчас так мало, что я позволяю себе вялое состояние. Ближайших рейсов не предвидится несколько дней, правда на новогодние праздники «КиЛайн» все же обещает работу. Не могу сказать, что рада этому, ведь у меня теперь есть парень.

Размешиваю напиток в кружке, окидывая взглядом темную кухню. Замечаю предметы, купленные вчера и до сих пор не убранные в ванную, – мочалка и гель для душа. Вспоминаю о сообщении мамы и решаю позвонить.

Голос в трубке надломленный, слегка дрожащий. Ее эмоциональность порой утомляет, но все же я спрашиваю, что случилось.

— Отец только что… скончался в реанимационной палате.

Замираю. Что я только что услышала? Тру висок. Чай встает поперек горла.

— Не понимаю, ты о чем?

С того конца провода доносятся всхлипывания и судорожные вздохи.

Недоумеваю от услышанного. Вкус чая становится мерзким, и я отодвигаюсь от стола.

— Мама… Ты в больнице? Как вы там оказались?

— Он со вчерашнего дня здесь. Мы надеялись, что капельницы, как и тогда, помогут, и он поправится через неделю, но… Ему неожиданно стало плохо, – на фоне слышны разговоры людей. Мама уже полчаса находится в потрясении от горестной новости.