Книга Возвращение домой, страница 167 – Диана Мершери

Не описать словами, как меня угнетает ее одержимость идеей мести – безудержным желанием искалечить судьбу другого, потому что когда-то испортили ее собственную. В этом ведь нет никакого смысла.

Снежинки за окном будто заглушают шум сегодняшней драмы. Под светом фонаря они разгоняются, ведомые порывом ветра, и, кажется, вот-вот бросятся в окна домов. Но они лишь плавно ложатся на подоконники, образуя маленькие сугробы.

В ванной только один ее бутылек и расческа. Кристины будто и вовсе здесь нет – следов почти никаких. Однако слышу всхлипывания из соседней комнаты и спешу туда, будто пробудившись.

— Прости, что накричал.

Касаюсь ее спины – под платьем прощупываются лопатки. Кристина, как и я, в любой ситуации смотрит в окно.

— Ты просто в очередной раз напомнил о том, что я слышу от коллег почти на каждом рейсе.

— Я вспылил, – отвечаю, практически полностью успокоившись. – Но знаешь, есть другая Кристина, – с трепетом в груди убираю прядь светлых волос за ухо. Теперь я говорю мягко и спокойно. – Она дорожит тем, что принадлежит ей, и легко делится спрятанной в глубине души нежностью. Она может быть тонкой и ранимой. И сколько всего мне еще предстоит открыть в этой одинокой душе.

— Боюсь снова тебя разочаровать, Полуцкий.

Касаюсь ладонями горячего покрасневшего лица и наслаждаюсь нежной кожей. Не могу не заметить, но в последнее время эта девушка стала другой, более обаятельной. Черты ее лица теперь не такие резкие, какими были раньше.

— Покойные родители любили меня и никогда не поднимали руку, но закончили жизнь не самым удачным образом. Вскоре я столкнулся с насилием в детском доме. В общем-то, это их вина, не находишь? Ведь иначе я не попал бы туда и никогда бы не узнал той одинокой жизни, – кручу прядь ее мягких волос. – Потом не слонялся бы по улицам, когда новая семья забрала меня к себе. Я не мог свыкнуться с жизнью в чужом доме и первое время предпочитал бродить по городу, не желая туда возвращаться. Но мне и в голову не приходило винить в чем-то своих родителей.

Чувствую нежное прикосновение. Кристина обхватывает меня за талию, крепко прижимаясь.

— Рома, сложно представить, что ты пережил. Мне так больно, когда речь заходит об этом. Я никогда не сталкивалась с насилием, и все мои проблемы ничтожны в сравнении с тем зверством, которое пришлось пережить тебе.

Сердце каждый раз начинает биться неровно, когда Кристина устремляет на меня какой-то особенно искренний взгляд, ослепляя синевой.

— Скажу то, чего никогда не произносила. Ты сделал для меня больше, чем думаешь. С тобой все будто расцветает, и я снова чувствую себя маленькой девочкой. Кажется, будто я возвращаюсь обратно к себе…

Сейчас последует «но», как было с Эллиной при первом расставании? Она тоже распиналась в нежностях, пока не дошла до сути. Чтобы партнер не расстраивался, скажи ему что-нибудь приятное, прежде чем плюнешь в рожу.

Печальный взгляд Кристины опускается на мою грудь. Мне это уже знакомо, и девушка вот-вот сделает неправильный выбор. В напряжении вздыхаю, ожидая самой ужасной новости.

— Только с самостоятельностью у меня огромные проблемы…

Ах, вот в чем дело.

Я это знаю.

И это не пугает.

Выдыхаю – мои опасения были напрасны. Только не Кристина. Если и начнется буря, то ее суть мне раскроют сразу и прямо. Хочешь сказать возлюбленному что-то приятное, начинай с милого разговора, а если придется его ранить – не ходи вокруг да около, режь правду-матку. В этом вся Багрова.