Книга Возвращение домой, страница 22 – Диана Мершери

— Ина, ты до сих пор не поняла, с кем имеешь дело. Мне всегда было плевать на «КиЛайн».

— Ты уверена в этом? Точно знаешь, о чем говоришь? – коллега останавливает подсчеты в ожидании моего ответа. Между ее бровей появляется недобрая морщинка.

— На сто процентов.

— Здесь не получится жить своей прежней жизнью. Ты находишься в социуме, где люди друг с другом считаются, доверяют и не подставляют.

Правда в том, что Эллина ранее жаловалась на меня: я просто отплатила ей ее же монетой. Мы никогда не поладим.

— Я жила так долгое время, мне знакомы наглые мины на лицах и оскорбительные перешептывания. Не впервой.

— А ты не думала, что эти самые «мины» – лишь твое отражение? Ситуация с Ромой тому пример.

Не успеваю сообразить с ответом. Короткий звуковой сигнал и моргающий огонек на потолке отвлекают от беседы с Иной – снимаю трубку интерфона.

— Кристи, нужно подняться на второй этаж и посчитать пледы. Думаю, вы с Эллиной справитесь и найдете недостающий, – дает указания Лиза.

Самое последнее, что мне нужно, – это оставаться в компании ненормальной надутой куклы. Мне казалось, я от нее избавилась, но в итоге сама же все испортила. Тяжело вздохнув, волоку тело наверх, не обращая внимания на нотации Ины, которая твердит что-то про бумеранг.

Пробираясь по салону со спящими пассажирами с одной стороны и орущими детьми – с другой, выстукиваю глухие шаги на ступенях двухэтажного «Боинга». На моем лице явно не читается радость. Открыв шторку, вижу веселую физиономию Эллины, хохочущей с врачом в кухне.

— Ты бы лучше пледами занялась.

— А ты бы последила за языком. Сдавать своих нехорошо, ты об этом думала?

Рост Эллины чуть выше моего, но до обаяния она явно не дотягивает.

— А кто здесь «свои»? Неужто я? Что ж, сообщаю: я здесь не своя, не ваша и уж точно не твоя, дорогуша.

— Ладно, забудь. Вы квиты, – обращается Рома к своей возлюбленной. Видимо, она уже успела растрепать ему о нашей «ссоре». – Как и сказала Лиза, надо найти плед, не так ли? – протягивает парень. Его угловатые скулы, кажется, смягчаются, когда он обращается к нам.

На выбритой задней части головы Ромы красуется татуировка в виде нескольких бутонов роз и стеблей с шипами. В ночи, когда он уводил меня из клуба, я не разглядела этот рисунок.

— Ты одного не понимаешь, она и тебя когда-нибудь сдаст. Всадит нож в спину.

Губы моей коллеги сжимаются. Возможно, она и говорит правду, только я на это не реагирую.

В бизнес-классе второго этажа практически пусто. Пассажиры отдыхают, а я отхожу на самый последний ряд, чтобы посчитать пледы.

Открыв полку со сложенными флисовыми одеялами, с горечью обнаруживаю абсолютно ровные стопки: как ни досадно портить порядок, но посчитать их нужно. Я встаю на мягкую подушку кресла и резким рывком тяну несколько целлофановых пакетов на себя. План был спускать пледы по две-три штуки, но теперь они целой кучей валятся на меня и на проходящего мимо Рому. Парень отскакивает на другой ряд, но пледы продолжают сыпаться на нас с полки.

— Да сколько их там еще? – мычу я.

Поток пледов не прекращается, заполняя небольшой участок в проходе, и Рома уводит меня в сторону.

— Уже во второй раз сваливаешься на голову. Как это возможно, когда салон почти пустой? – ворчит Рома, растеряв бумаги, которые держал в руках.