Книга Сводные. Я тебя уничтожу, страница 36 – Яна Лари

— Ты сейчас говоришь про количество, Арс. Да, ты действительно можешь позволить себе намного больше, чем любая «Золушка». Но как быть, если то единственное, чего ты действительно хочешь, находится на противоположной чаше весов? Сделаешь вид, что не очень-то оно тебе надо? Твоя правда, не мне судить. Наверно, так проще, чем чего-то добиваться самому и жить по своим правилам, когда можно почивать на всём готовом.

— Гляди, как разошлась… — насмешливо вздыхает Арс, когда я замолкаю. — Нет, ты, конечно, в чём-то права. Вот только если я при бабле девчонке не нужен, то голозадым вряд ли стану для неё привлекательнее.

— А кто тебя торопит? Выясни сперва. У вас есть куча времени понять, надо ли оно вообще. В любом случае вы ничего не потеряете.

— И откуда ты такая умная на мою голову?

— Если это задумывалось как оскорбление, то прозвучало бледно.

— Ну, хорошо… — Арс смотрит на меня испытывающе, без капли смущения. — Раз ты такая смышлёная, за тебя можно не волноваться, верно?

— Неужто ты ночей не спал, так переживал, что я на тебя поведусь? — Закатываю глаза, секунды не веря в его раскаяние.

— Сама-то в это веришь? — бессовестно улыбается он. — Просто не люблю быть обязанным. Хочешь, тоже дам совет?

Правда в том, что Арс и раньше не был для меня авторитетом. Я не думаю, что он до конца понимает, насколько мы по-разному смотрим на мир, или может сказать мне хоть что-то реально полезное.

— Сомневаюсь, что он пригодится, но валяй.

Арс откашливается, словно боится подавиться словами, что собирается произнести.

— Вот это всё, чем ты меня загрузила, не забудь примерить на себя. Особенно хорош момент с проверкой временем. Никому и никогда не верь на слово.

Я тихо смеюсь, поглядывая на тень притаившейся за дверью Юли. Хорошо, что Рахманов не стал доигрывать роль оклеветанного кавалера до конца. Не хочу, чтоб между нашей дружбой пробежала ревность.

— Мне сделать вид, что ты не перепродал мне мой же «товар»?

— Лучше сделай зарубку вот здесь. — Он стучит себе пальцем по черепу. Чего-то мнётся, но потом всё же спрашивает: — А твоя соседка чего не пришла меня пропесочить? Не узнаю её прям.

— Она просила сказать, что ты в конкретной ситуации засранец. А в целом — передаёт апельсины и пожелания скорейшего выздоровления.

Арс недоверчиво, совершенно другими глазами смотрит на оранжевый плод в его правой руке.

— Передай, пожалуйста, Юле, что она садистка. Знает же, как я люблю цитрусовые! Мне кожуру теперь как — зубами чистить?

— Попробуй хорошо попросить кого-нибудь с добрым сердцем… — Подмигиваю ему напоследок.

— Это кого, например? — бросает он мне в спину.

— Рахманов! — Изображаю фейспалм. — Я чуть было не решила, что ты умней, чем кажешься…

— Тая?

— Что? — Оборачиваюсь.

Арс хмурится, кусая губы, словно взвешивает что-то, но в последний момент не решается сказать.

— Ничего, — выдыхает, отводя глаза. — Спасибо. И прости меня.

— Идёшь? — шепчу подруге, убедившись, что Рахманов нас не может видеть.

— Я догоню, — бормочет она, пытаясь скрыть за волосами румянец. — Зайду, поздороваюсь с придурком.

«Догоняет» она меня аж спустя четверть часа. Юлька делает вид, что по пути отвлеклась, а я — что не чувствую, как от её рук пахнет цитрусовыми…

Неделя проходит насыщенно, поэтому кажется будто бы быстро. Наш спектакль всё так же хромает на обе ноги — те, что отведены главным героям. Мы с Чаловым даже не едем домой на выходные, используя каждый свободный момент для репетиции. Я склоняюсь к мнению, что он хочет по максимуму использовать оставшееся время, чтоб окончательно вытрепать мне нервы.